Столько цветов…
Он только сейчас осознал, что наушники по-прежнему мягко давили на шею: не надел. Словно и не нужны.
Дззинь!
Можно было и не так широко улыбаться, но иначе не получалось.
Честер деловито прокашлялся.
— Здравствуйте! Вам цветы для женщины или мужчины?..
Можно сказать, что он справился. Ну как справился… Трех покупателей обслужил по-честному. Розы для банкира, букет в корзинке для женщины с ребенком и лилии для парня, одетого так, будто он собирался на концерт в филармонию.
А потом больше часа никого не было. Тогда Честер сбегал к девочке-Гарри- Поттеру из кафе напротив и подарил ей семь букетов ромашек — по одному на каждый столик. Деньги в кассу положил из своего кармана. Невинная хитрость. Купил улыбку Камелии.
Она вернулась уставшая, с охапкой букетов.
— Я цветы продал, — вместо приветствия сказал Честер. — Двадцать пять роз сорта Малибу, тюльпаны Кашарель в корзинке и семь букетов ромашковых хризантем.
Вот это выражение ее лица стоило шпионских игр.
— Спасибо.
— Спасибо, — зачем-то повторил он.
Обычно она перебирала цветы стоя, но теперь, видно, вымоталась так, что не хватило сил. Села за стол. Адам сел напротив, стал ей помогать.
Места за узким столом было мало, Честер едва вмещался, но он все равно мог бы отодвинуть ботинок от ее туфли, не прижиматься коленом к ее колену.
Прижимался коленом, а отзывалось в груди.
Но не это было самым важным, а то, что Камелия не отстранялась.
Вот так они и работали, делая вид, что стол слишком маленький для лишних движений. Или только Честер делал вид. Но сейчас это было не важно. Он ощущал такую радость, что ответные чувства Камелии не являлись обязательным условием его счастья. И все же они были. Честер видел и ее легкий, как дымка, румянец, и сосредоточенный на букете взгляд, хотя эту нехитрую работу она могла бы делать даже с закрытыми глазами. И взгляд украдкой, когда он опускал глаза, чтобы не давить на нее обожанием.
А затем в салон залетел курьер и передал конверт. В нем лежало два пригласительных. Какая-то международная цветочная ассоциация приглашала хозяйку салона на бал по системе «плюс один». Торжество состоится через месяц.
И тогда, наконец, Камелия подняла взгляд на Честера. Как удивительно, насколько теплым может быть ледяной голубой… Мысль о Лии как о «плюс один», похоже, тогда даже не пришла ей в голову. Камелия отдала второй пригласительный Честеру.
* * *
Адам звонил ей на мобильный раз пять или шесть. Сколько точно, Лия не знала — чем гордилась. После четвертой попытки добиться ее внимания, она накрыла телефон подушкой. Вообще-то, придушить хотелось Адама, но пусть хоть так.
Она слишком быстро успокоилась, почти простила. Вот это было плохо. Но, к счастью, Адам этого не знал. Для него она стала недоступной крепостью.
Она дернулась, когда в стекло громко, аж сердце ёкнуло, ударился камешек. Кто ж там такой наглый и меткий?! Третий этаж как-никак. Она поднялась с дивана, укачивая на руках котенка, и еще быстрее, чем подошла к окну, в стекло врезался камень побольше, и тут же раздался знакомый голос.
— Лия, твою мать!
Адам стоял под ее окнами и добивался с ней встречи… Еще утром это могло бы показаться романтичным, но только не после того, что он натворил. Волосы до сих пор еще были влажные у корней, а одежда сушилась на веревке в ванной, потому что балкона здесь не было.
— Лия, сейчас брошу камень побольше, предупреждаю!
— А он кинет, я чую, — стоя в дверном проеме в халате и тапочках, Таня раскручивала на челке последнее бигуди.
— Ну и пусть кидает! — огрызнулась Лия.
— А новое стекло потом где возьмешь? К нему пойдешь денег просить? — Она поправила кудри и, придерживая халат у груди, высунулась в окно. — Сейчас спустится. Не на пожар же! — и повернулась к Лии: — Давай-давай, иди! Нет, стой. Глаза умой, ресницы по новой накрась. И помаду, помаду не забудь!