1.2
* * *
Комната не то чтобы покачивалась, но время от времени внезапно кренилась, каждый раз вправо, и тогда Честера несло к стене, бросало то на комод, то в кресло.
Подняться было сложно. Тяжелее, чем со спортивного мата в юности, после броска. У его партнера по спаррингу была заячья губа и тридцать восьмой размер обуви — как у Дюймовочки по мужским меркам.
Это тоже надо бы записать. Мусор.
Столько лет не вспоминал, но раз сейчас всплыло, быстро не потонет.
Честер потянулся рукой к плечу, на котором таскал рюкзак. Улыбнулся — свирепо, хищно, как показало зыбкое отражение в зеркале. Рюкзак-то в коридоре. Кажется. И блокнот в нем исписан, нужно купить новый.
Какая дрянь эта память. Вцепилась зубами в размер обуви спарринг-партнера, а о блокноте даже в книжном не напомнит.
Придерживая стену рукой, Честер направился к кровати. Мысли, плавающие в желе — в алкогольном дурмане — были чище водки, которой сосед угощал после конька.
Комната снова накренились — как раз, когда Честер пытался стянуть брючину. Его откинуло к столу, на котором стоял компьютер, и в галактической черноте монитора зажегся рыжий солнечный диск.
Рыжий.
Рыжий... Рыжий... Веснушки...
Девушка, ее помощница, пришла сегодня к Адаму. Она распустила волосы и стала то ли проще, то ли понятнее. Он ничего о ней не помнил. Просто «она».
А логин и пароль Камелии помнил. Хотя записал на закладке.
Он не поддался на уговоры Адама, когда согласился на коньяк, хотя не пьет, да и толком не пил никогда. Сосед не знал, ему и ни к чему: алкоголь вытравливает из памяти то, с чем не справляется грифельный карандаш. По крайней мере, до утра.
Честер рухнул на кровать, закрыл глаза, и буквы латиницей наконец померкли.
Глава 2. Что у вас нового?
Честер проснулся от странного чувства: он услышал, как проворачивается ключ в замке. Звук был знакомый, привычный. Но Честер поморщился, пытаясь сосредоточиться на ощущениях — слишком тихий, а раньше всегда стрелял в ухо. Потому что ключ от квартиры был только у него, дверь открывал только он.
Честер вскочил с кровати и не сразу рассмотрел картинку перед глазами: от резкого движения она поплыла.
Адам стоял перед ним с расчехленным фотоаппаратом в руках. Даже крышка с объектива была снята.
— Какого черта? — хрипло спросил Честер.
Будильник показывал 6.30. Вставать только через час.
— Доброе утро! — бодро поздоровался Адам. — Ты в порядке?
Честер тяжело сел на кровать, натянул джинсы. И уперся лбом в ладонь — какие джинсы... Он даже спал во вчерашней майке, провонявшей сигаретным дымом. Сначала в душ. Но как же тяжело давалось каждое движение, каждая мысль.
Опираясь о спинку кресла, Честер поднялся, поплелся в ванную. У самой двери остановился и, не поворачиваясь, выдавил из себя:
— Будешь уходить, оставь ключ на столе.
Прохладные струи воды бодрили, оживляли мысли, но память была непривычно тугой. Алкоголь — эффективный способ забыться, только до чего ж паршивый!
И все же... Зачем Адаму ключ от его квартиры?
Честер тряхнул головой, разбрызгивая воду, будто пес. Протер ладонями мокрое лицо, снова подставил его под душ. Шум воды успокаивал, возвращал ощущение баланса, но что-то еще волновало, не отпускало. И эта история с ключом. И поздняя гостья, продавщица из цветочного магазина. Она еще оставалась, когда он ушел.
И незнакомка в шляпе… И россыпь веснушек… И пальцы, унизанные кольцами…
Он прищурился, словно снова поймал их свет, а это был просто отблеск хромированной ручки душа.
Честер вышел из ванной, обвязывая полотенце вокруг бедер. Адам стоял возле книжного стеллажа и листал сборник стихов Пастернака. Еще никто никогда в этой квартире не трогал его книг. Он для того и переехал сюда — чтоб никто и никогда.
— Адам. Ты понимаешь по-русски? Или только говоришь на этом языке? Я хочу остаться один.