Путешествие вдоль забора показалось многочасовым с перспективой превращения в бесконечное. В действительности оно вряд ли длилось больше пятнадцати-двадцати минут, сказывались общая слабость и крепнувшее ощущение безнадеги. Не добавляло уверенности и полное отсутствие информации о месте, куда меня привезли. Простая больница, пенитенциарное учреждение, пресловутый филиал, на сей раз краснодарский? От этого зависела специфика охраны и сил, которые должны были бросить в погоню за мной. Каждую секунду я ждал воя сирены, криков, остервенелого собачьего лая и мечущихся в темноте лучей прожекторов. Тела санитаров уже должны были обнаружить и поднять тревогу, но почему-то ничего не происходило. Я это воспринимал как часть хоть и непонятного, но все же плана. Была и надежда, что меня вообще не хватились, но я всегда исходил из худших вариантов развития событий. Если в моей изрядно оскудевшей чаше кармы еще оставалось хоть несколько чудесных капель удачи, то искать меня станут внутри здания, вокруг вертолетной площадки или где-то еще подальше от того бесконечного забора, вдоль которого я плелся. Мне нужно было несколько минут форы, всего несколько минут.
Выход обнаружился внезапно, когда я уже чуть ли не отчаялся выбраться из западни. Забор уперся в ярко освещенную несколькими фонарями сторожку со шлагбаумом, за которым была свобода. От шлагбаума убегала желанная, манящая приглушенным желтым светом уличных фонарей дорога в город, огни которого просматривались впереди за деревьями какого-то сквера. В сторожке обнаружился невероятных размеров жирный тип в камуфляжной форме с нашивками охранника, но он сладко спал на стуле под убаюкивающий голубой свет мониторов с камер слежения. На одном из экранов я не без трепета увидел себя, заглядывающим в сторожку. Чуть ли не с обожанием глядя на храпящего толстяка, я сразу успокоился. Если здесь так обстоит дело с охраной, то никакой это не режимный и уж тем более не спецобъект, где подобные типы при трудоустройстве даже собеседование не смогли бы пройти. Нет здесь ни сирен, ни собак, ни матерых охранников, а потому и искать меня некому.
Прокравшись мимо сторожки, я просто вышел на дорогу, взял чуть в сторону от ее освещенной части и, спотыкаясь, побрел в город. Тем более, метров через сто обнаружился какой-никакой тротуар и можно было плутать по ночным улицам без опаски попасть под колеса автомобиля случайного лихача.
Получасовое плутание забрало остатки сил, но зато принесло и плоды. По номерам на машинах, насыщенности ночного трафика на дорогах, названиям улиц и говору редких прохожих я с успокоением констатировал, что меня привезли-таки в Краснодар. Как вариант – в какой-то другой крупный кубанский город, но скорее всего в столицу этого благодатного южного региона. В общем, одна из поставленных еще в Сочи задач выполнена успешно, хотя пришлось заплатить за это несколько иную цену, нежели я рассчитывал. А вот что делать дальше?
Первое попавшееся неприметное место, где можно было бы передохнуть, оказалось почти не заплеванной скамейкой возле какого-то закрытого продуктового магазинчика. С облегчением откинувшись на жесткую спинку, я закрыл глаза. Оставалось надеяться, что я напоминал уставшего выпившего человека, к которому со стороны окружающих обычно не бывает ни вопросов, ни претензий.
Очнулся я от раздражающей боли и не сразу понял, что это был свет. Бьющий прямо в глаза свет, чувствовалось даже исходящее от него тепло. Он был так ярок, его было так много, что казалось, будто кроме света в мире ничего не осталось. Боль и свет.
– Живой! – свет резко скакнул в сторону и потух. – Эй! Доктор! Ну и нализался. Медицина, слышишь?! Ты на работу или с работы?
Кто-то стремительно наклонился к моему лицу, с шумом втянул воздух и тут же отпрянул.
– Не, он не пьяный. Лекарствами разит.
– Значит с дежурства на автопилоте прет.
Щурясь, я во мраке разглядел две фигуры, вроде как в форме. Менты, что ли? Этого только не хватало.
– Да нет, ребята, сморило меня, – выдавил я из себя. – Вторые сутки на ногах. Оптимизация медицины на марше. Работать некому, вот и приходится…
Ко мне кто-то наклонился, в лицо ударил жар чужого дыхания и меня вынудили сесть, а затем я с облегчением почувствовал опору чьего-то плеча.
– А ну-ка!..
Меня подхватили и с другой стороны, а потом буквально понесли.
В ходе короткого разговора выяснилось, что парни были казаками, возвращавшимися из какого-то патруля. Балагуря и подбадривая меня, казачки живо донесли мое мало на что годное тело до стоявшей под уличным фонарем машины.