Из спальни послышался стон. Для меня это было как будильник, пробуждение ото сна – фора заканчивалась. Соблазн был прихватить все Ленкино добро, но я ограничился только пластиковой карточкой, остальное бросил обратно в пакет и зашвырнул в недра кладовки. Натянув Ленкин халат и первые попавшиеся изношенные кроссовки с задранными носами, я прильнул к входной двери.
Теперь предстояло заняться самым опасным и неблагодарным делом: отдаться случаю. Прекрасно зная, что меня ждало снаружи, я все равно долгие пару секунд пытался услышать хоть что-то из происходящего в подъезде. Дверь была хорошей, железной, добротной, с массивным запором – наследие «веселых» девяностых годов двадцатого века. Такую легко не открыть, разве что болгаркой петли срезать или автогеном вскрывать.
Судя по гробовой тишине за дверью, ничего хорошего для меня там не происходило. Дверной глазок мне также продемонстрировал пустую лестничную площадку. Чем черт не шутит? Может и есть шанс.
Сгруппировавшись, я осторожно потянул противно скрипнувшую дверную задвижку. Дверь буквально рванулась от меня, распахиваясь в подъезд, а затем так же внезапно захлопнулась. Прием банальный и уж конечно ожидаемый, задумавший его рассчитывал сбить меня с ног. И, судя по уже начавшей снова открываться двери, он был уверен в успехе своей задумки. Что ж, глупых надо учить на их же ошибках. Я вложил всю силу в удар ноги, бедная дверь вздрогнула, затряслась и, едва не слетая с петель, распахнулась. Послышался короткий вскрик, какое-то шарканье, а затем до боли приятный звук падающего тела.
Выскочив на лестничную площадку, я перескочил валяющегося без сознания громилу в неуместном здесь дорогом костюме и побежал вниз по лестнице. Но уже этажом ниже столкнулся еще с одним. Он уже приготовился к встрече, стоял в стойке на полусогнутых и был предельно напряжен, готовый к драке. Но я не собирался с ним драться. Не останавливаясь, я схватился за перила как за перекладину турника и всем весом обрушился на этого недотепу. Удар пришелся ногами в грудную клетку, сокрушивший бы и привинченный к полу шкаф, не говоря уже о человеке. Человека сложило пополам и в таком состоянии швырнуло на одну из входных дверей квартиры. Дверь была металлической, выполненной под бронзу, с массивными нашлепками и декоративными заклепками по всей поверхности и роскошным массивным кольцом под дверным глазком. Кольцо крепилось на петле в виде крюка, на который и налетел затылком бедолага, буквально насадившись на него с отвратительным хрустом. Он так и болтался, будто забытая кукольником марионетка. А тем временем с полами его пиджака происходила какая-то метаморфоза, они потемнели, увеличились в размерах, раздулись, а потом из-под швов накладных карманов начала обильно капать кровь, быстро образовав черную лужу на кафельном полу подъезда.
Забыв про покойника (что парень был мертв, я не сомневался, для этого и судмедэкспертом не надо было быть), я было побежал вниз, но уже площадкой ниже замер, прислушиваясь. Внизу, где-то в районе второго этажа, подъезд гудел от топота многочисленных ног.
Я бросился обратно в квартиру, запер дверь на засов и, на всякий случай, подпер ее опрокинутым шкафом. Провернуть это оказалось так же легко, как и описать процесс. Шкаф оказался с подломленной ножкой и стоял на какой-то шатающейся подпорке, лишившись которой он в сопровождении грохота и клубов пыли обрушился на входную дверь. Я даже отскочить не успел и стоял ошарашенный, ошалело думая, что было бы, упади эта доисторическая мебель на меня или перегороди мне вход в квартиру, оставив один на один с бегущими снизу головорезами.
Лена уже не стонала, а яростно рычала, пытаясь освободиться от пут. Безуспешно.
Быстро соображая, я метался из комнаты в комнату. Решение нашлось неожиданно. Да, моя бывшая жена сильно изменилась, а вот квартира-то осталась прежней. Уйму лет назад я в ней даже ремонт делал, наивно предполагая свить здесь семейное гнездо. А вот по поводу ремонта и сопровождавшего его шума не раз приходили соседи ругаться, причем не столько снизу или сверху, сколько боковые. Абсурд ситуации был в том, что они жили в соседнем доме на другой улице. Эта архитектурная задумка была не очень понятна, однако благодаря ей окна соседних домов сходились вплотную под небольшим углом и обитатели квартир вынуждены были визуально сосуществовать с соседями более тесно, чем им того хотелось.