Экстази развел руками и одновременно пожал плечами, как будто извинялся.
– Этот кусок дерьма нет смысла копировать. Он уже наверняка мертвый. Достаточно просто заблокировать привязанный к ней номер. Скорее всего это сделали через минуту после того, как ты его спер.
Я строго посмотрел на него, а потом примирительно улыбнулся:
– И все-таки. Раз ты взял деньги, то что-то же можешь сделать?
– Ну, – Экстази почесал затылок. – Я уже давно таким не занимаюсь. Ты же знаешь, я в основном перепрошиваю ворованные банковские карточки, могу помочь обнулить или пополнить чей-то счет за щадящий процент. С прокси-картами я давно дела не имел.
– Не тяни кота за мошонку!
– Короче. Можно попытаться. Но я только делаю, остальное на твой страх и риск!
– Само собой, – заверил я.
– Есть призрачный шанс, что список разрешенных номеров практически бесконечен и можно создать любое количество карт, которые считыватели будут принимать.
– Ничего не понял, – признался я.
– А я еще и не объяснял. Скорее всего в системе задействован протокол «Даллас Тач». Это надежно, недорого, проверено временем. Но работа контролеров считывателей подобной системы требует тонкой настройки, которая уже стоит дорого и поэтому многими заказчиками игнорируется. В систему с тонкой настройкой влезть вообще нельзя, а вот в протоколе «Даллас Тач», настроенном по умолчанию, есть огроменная дырища. Правда, дыру эту видят не все. Система работает исправно, считыватели карт исправно считывают карты и открывают или не открывают двери, но! Тонкая настройка подразумевает внесение в память устройства конкретных разрешенных и заблокированных ключей. А система с общими настройками подразумевает внесение в память целого кластера разрешенных ключей, которых может быть бесконечно много. В протоколе «Даллас Тач» задействован уникальный для каждой системы идентификатор, поэтому нельзя картой «Предприятия А» открыть дверь на «Предприятии Б», хотя на обоих установлены одинаковые устройства и задействованы одинаковые протоколы. Но всего лишь скопировав идентификатор прокси-карты «Предприятия Б» и присвоив его прокси-карте «Предприятия А», можно с ноги открывать любые двери на «Предприятии Б». При блокировании конкретного ключа его номер принудительно вносится в список заблокированных. Но при этом остается бесконечное количество вакантных номеров, которые будут приниматься системой и открывать двери. Если на «Предприятии Б» работает максимум тысяча человек, есть статистическая текучка и прочие кадровые заморочки, то в их системе задействуется максимум две тысячи цифровых комбинаций ключей, отличающихся на единицу. Работник увольняется, ключ с его номером блокируется, а новому выдается новый ключ и присваивается следующий в списке номер. Знаешь, сколько при этом остается свободных ключей? Тысяча биллионов примитивных 48-битных ключей. Понял? То есть мы можем сделать миллиард прокси-карт и присвоить им номера из середины списка и система их пропустит.
– Я понял одно. Ты мне сделаешь ключ, который мне откроет нужную дверь.
– Добавляй: «попробуешь сделать». Ты же знаешь, я суеверный и не люблю раньше времени…
– Да-да, знаю. Короче, Экстази, когда мне зайти?
– Но если не получится, деньги я не верну!
– Само собой. Но если получится, ты получишь еще.
Его глаза загорелись сальным огоньком.
– Так когда к тебе наведаться?
– Давай денька через… – Он замялся, комично играя мимикой пухлого лица. – Нет, давай-ка через недельку. А еще лучше через две. Чтобы наверняка.
– Договорились. Мне тоже время нужно, чтобы раны зализать. Залягу на дно.
– До хрена же тебе зализывать придется! Одна морда чего стоит!
Я собрался было уходить, но вовремя спохватился:
– Забыл совсем! В качестве бонуса нарой мне статистику по пропавшим без вести. Желательно ментовскую.
– О! Вот это моя тема! Это я люблю! Могу любую базу данных добавить в качестве бонуса.
– Не надо. Хватит статистики.
– Но ведь придется подмасливать кое-кого. Хорошо бы ручку-то позолотить, – просяще сказал Экстази и недвусмысленно протянул мне клешню.
– Заплатишь из тех денег, что я тебе уже дал.
– Но мне тогда ничего не останется!
– Вот и чудно! На голодный желудок работается сподручнее.
Экстази был мега-профессионалом, но имел отвратительную особенность забывать про работу и даже исчезать из города, когда разживался большими деньгами.
– Сделаешь все как надо, заплачу сверху. Не обижу.
Оставив Экстази, я действительно залег на дно, в прямом смысле. Снял комнату в некогда рабочей общаге какого-то завода, не пережившего эпоху российского капитализма. В такой же, но в соседнем районе, много дней назад встречался со шлюхой, рассказавшей про ростовский филиал. В славные времена в таких общежитиях жили молодые семьи рабочих, а ныне эти унылые девятиэтажки превратились в полуобитаемые прибежища городских маргиналов всех мастей. Удобств никаких, в соседях бывшие зеки и крысы, но зато документов там не требовали и даже имени не спрашивали.