К тому же, из головы не шло совершенно неуместное упоминание моей бывшей в разговоре с когда-то лучшим другом из госбезопасности. Даже если поверить, что он лишь копнул эту навозную кучу и после приказа сверху бросил расследование, то все равно невозможно было на вершине этой кучи не заметить Лену. Больше того, скорее всего это первое, что он выяснил. И это не она ему звонила и что-то невнятно лепетала, а наоборот. Но почему Сашка не сказал об этом прямо? Боялся, что я не возьмусь за дело? Хотел стравить меня с бывшей? В конце концов, планировал избавиться от меня чужими руками? Последнее вряд ли, а вот идея науськать меня на КУБ вполне реалистичная и в духе нашей доблестной контрразведки. Кстати, их незримым присутствием можно было объяснить и мое невероятное везение на первых порах расследования. Правда, после моего визита в Сочи оно так же чудесно улетучилось, как и появилось. Скорее всего даже для госбезопасности мои методы оказались чересчур ретивыми и они решили от меня откреститься. А может быть Сашка и не лукавил, когда говорил о приказе смотреть в противоположную от КУБа сторону и помощь мне была лишь отголоском былой инерции расследования мощной организации.
Я с сомнением посмотрел на карточки ключей – новеньких, манящих глянцем пластика, искушающих. Они были пропуском в святая святых, они обещали дать ответы на все, в том числе еще не заданные вопросы. Но чутье мне подсказывало, что это тупик. Даже не ловушка, не западня, не хитро расставленные силки и капканы (хотя, конечно, и это все вместе), а просто путь в никуда. Не готов я был к визиту в КУБ. Пока еще у меня не было ни понимания происходящего, ни панорамного видения всей картины происходящего, ни тех самых нужных вопросов, на которые требовалось получить ответы.
А вот чего от меня точно никто не ждал, так это визита в ту самую небольшую и мало кому известную кубанскую станицу, чуть ли не всем населением вкалывающую на КУБ. Как там ее, Брюховецкая?
Тихий омут
Больше всего я боялся попасть именно в дыру, помня мрачноватые живописания Экстази. На самом же деле Брюховецкая оказалась славным провинциальным городком – солнечным, зажиточным, уютным, утопающим в молодой майской зелени. Никогда не понимал, почему на просторах Руси-матушки какой-нибудь Муховыдрищенск со спившимся населением в полторы тысячи пенсионеров и навсегда остановившимся заводом по производству булавок называют именно городом, а на Кубани и Дону богатые многотысячные поселки именуют почему-то станицами. Но плевать на административные заморочки, в тот момент куда важнее оказалось, что мне не пришлось переться к черту на кулички. Всего лишь пять часов пути на старенькой пригородной электричке в компании дачников, студентов и прочего странноватого народа – и Брюховецкая предстала передо мной во всей своей южно-провинциальной красе. Конечно, можно было ехать скоростным поездом с минимумом остановок или автобусом, но я не хотел лишний раз попадать в объективы камер слежения на вокзалах, а потому пришлось садиться на поезд с ближайшего к Ростову полустанка, где не то что касс и навеса от дождя не было, но и банального перрона не наблюдалось.
Недолго полюбовавшись черепичным теремком здания вокзала, окруженного цветущими каштанами, я через пустую привокзальную площадь не спеша направился к стоянке такси. Колл-центр, диспетчерская и комната отдыха персонала удачно совмещались в бывшем газетном киоске с выцветшей вывеской «Роспечать». Рядом стоял белый «жигуленок» седьмой модели с лихой надписью «Юпитер» по борту и желтым колпаком с шашечками на крыше. В тени киоска на драных офисных стульях то ли сидели, то ли сидя спали двое широко распространенной южной национальности.
Было что-то около десяти утра, солнце уже вовсю пекло, горячий ветер лениво поднимал и носил над площадью клубы пыли, где-то остервенело лаяли собаки, что создавало странное ощущение запустения и, одновременно, не отпускающего взгляда в спину. У меня давно выработался рефлекс никогда не оглядываться, но после первых шагов по благодатной брюховецкой земле мне очень захотелось сделать это.
– Здрасьте, – поприветствовал я аборигенов, – до центра подбросите?
Таксисты вскочили, засуетились, начали о чем-то спорить на древнем красивом языке. Наконец один махнул рукой и, что-то неразборчиво ворча, удалился в киоск. Другой, сияя улыбкой, схватил мою дорожную сумку, распахнул дверь в салон машины.
– Куда едем?
– Центр, – для верности я показал рукой вперед, где в волнующейся зелени тополей виднелся выезд с территории вокзала. – Там где-то редакция газеты «Брюховецкий курьер».