– Так тебе газета нужна? – таксист с визгом шин сорвал «семерку» с места, утопив киоск и своего ворчливого коллегу в облаке пыли. – Знаю! Ай знаю! Хорошая газета, объявлений много. Купи-продай! А уж какой там редактор работает! Ах!!! Я целый месяц ходил к ней и давал объявление о знакомстве, намекал. Но нет! Брезгует! Да и где я, а где она?! И тому, кто мог с тобой побыть, на земле уж нечего любить…
Гумилев?! Едва сдержав изумление и впав в диссонанс, я уставился на таксиста. Без тени акцента говорящий по-русски армянин-романтик, наизусть цитирующий поэта серебряного века и при этом одетый в скверно пахнущую футболку и джинсы с явными следами рук, которые пытались оттереть от машинного масла. И это лишь первый человек, встреченный в Брюховецкой. Многообещающее начало.
Путь до редакции занял несколько минут, которые таксист планировал растранжирить на описание в лицах и красках истории своей неразделенной любви к редактору местной газеты. Романтику я люблю, но все же не так сильно, как помогающие в расследовании нюансы, поэтому я его тактично перебил и попытался сменить тему. Кому как не таксистам быть в курсе местных новостей, слухов и сплетен. Но как только я заикнулся о самой Брюховецкой и существующем в ней криминально-политическом балансе сил, мой извозчик мгновенно погрустнел и лишь прибавил газу. У меня сложилось впечатление, что он не столько отказывается болтать на эту тему, сколько побаивается. Но так как молчать ему запрещал секретный кодекс таксистов, после короткой паузы он опять разговорился, но лишь для того, чтобы порекомендовать и кратко описать лучшие злачные места Бухары (так местные называли Брюховецкую).
Редакция крошечной частной газеты «Брюховецкий курьер» занимала всего две комнаты и располагалась на втором этаже небольшого торгового комплекса между бухгалтерией этого предприятия и довольно мрачными и явно необитаемыми помещениями с какой-то мебельной рухлядью. В первой комнате, центром которой был большой красный стол с несколькими стульями, я первым делом ознакомился с правилами подачи объявлений в газету «Брюховецкий курьер», затем узнал расценки на рекламу – всей этой важной информацией была обклеена одна из стен. У дальней стены стояли два стола с компьютерами, принтер, стопки каких-то документов и книг. За правым столом, подперев щеку кулачком, с чашкой кофе в обнимку сидела маленькая женщина с отстраненно-пренебрежительным выражением на лице. Ей явно было скучно, очень скучно. Однако судя по высокомерному недовольству в ее глазах, мое появление отнюдь не обрадовало ее, а наоборот – прервало некую негу, блаженство утреннего ничегонеделания.
– Простите, – с каким-то даже удовольствием сказал я, заставляя ее покинуть теплое и уютное ложе лени, – могу я видеть главного редактора?
– Проходите, – со вздохом произнесла она и кивнула куда-то мне за спину, – она у себя. Алена, к тебе!
Оглянувшись, я увидел дверь, ведущую в смежную комнату.
– Можно? – постучав в дверной косяк костяшками пальцев, я медленно переступил порог крошечного темноватого кабинета, в котором из мебели имелся только компьютерный стол с ноутбуком и почему-то сразу три кресла, два из которых были завалены бумагами, подшивками газет и прочим редакционным барахлом. За компьютером сидела одетая в обтягивающие джинсы, яркую блузку с откровенным вырезом и белые кроссовки молодая женщина. Это немного обескураживало и практически рушило мои планы, ведь я рассчитывал на встречу со взрослым человеком. Искать подходы ко вчерашним студенткам я разучился лет, этак, двадцать назад.
– Алена Игоревна?
Женщина впилась в меня цепким взглядом огромных карих глаз, безуспешно пытаясь узнать или вспомнить, затем медленно поднялась, оказавшись на полголовы выше меня, и шагнула навстречу. И сразу же иллюзия рассыпалась, окрыляя надеждой. Вблизи газетчица оказалась женщиной под сорок, причем настолько очевидно, что положение не спасали ни вызывающе-откровенный стиль одежды, ни макияж, ни модно подстриженные короткие темные волосы, ни практически безупречное тело, за которым явно следили и которое безжалостно истязали в спортзале. Очевидно, что с проявлениями возраста шла ожесточенная, но пока успешная борьба, однако о грядущем и довольно скором поражении красноречиво говорили складки вокруг носа и губ, сеточка морщин вокруг глаз и мешки под ними.
Но не только внешностью здесь пытались покорить. Стены кабинета украшали с десяток разнообразных дипломов, сертификатов и благодарностей в рамках побольше. В рамках поменьше помещались многочисленные фотографии Алены Игоревны в компании разных явно уважаемых людей, из которых я с трудом узнал лишь какого-то певца из забытых девяностых.