– Письма продолжают приходить?
– Нет. Уже больше года тишина. – Алена замолчала и с тревогой оглянулась, услышав шаги. Она проводила мамашу с детской коляской и только когда она скрылась за фонтаном, чуть слышно, практически шепотом продолжила: – Я еще пару раз пыталась прощупать этот завод издалека, но везде натыкалась на стену. Только услышав про него, люди сразу теряли интерес ко мне, даже старые знакомые. Бывшая коллега из районной многотиражки так чуть с кулаками на меня не накинулась и попыталась выгнать из кабинета, хотя с виду милая пожилая женщина, до этого чуть ли не приятельницами были. Люди реально запуганы, а защиты искать не у кого. Не поверишь, но у нас криминала нет, вообще нет. Исчезли даже семейные разборки по пьяни.
– Как это? – не поверил я. – Неужели больше никто в пьяном угаре не хватается за нож и не режет неверных жен с мужьями или собутыльников?
– Наверное, режут. Только и те, кто резал, и те, кого зарезали, куда-то пропадают. Это началось где-то полтора года назад. В один прекрасный момент из полиции перестали возвращаться люди, которые туда попадали под любым предлогом. Я и сама тогда заметила, но не придала значения, что вдруг как в воду канули бомжи. Вот вчера еще они в мусорках рылись и в людных местах милостыню клянчили, а сегодня их уже нет. Потом к нам в редакцию прибежала мать какого-то парня и попросила помочь найти сына. Эта семья не совсем благополучная, можно было не обращать внимания, но женщина утверждала, что пропали и все дружки сына. Их задержали после драки в каком-то кафе, а когда она на утро привычно понесла ему в изолятор сигареты и чай с сахаром, то в полиции его не оказалось и даже записи о задержании не было. Хотя в кафе все говорили, что приезжал наряд полиции и всех участников драки забрал. Я эту женщину больше не видела, но приходили другие. Кому-то удавалось достучаться до краевого центра и даже до столицы. Пару раз приезжали журналисты из региональных СМИ и один раз с федерального канала. Вот тогда пропавшие чудесным образом находились в лесополосе или всплывали в речке в виде неузнаваемого тела. Опознавали только по ДНК. Сейчас я понимаю, что расчет был тонким. Никому нет дела до пропавших маргиналов, все только с облегчением вздохнут. Этим притупили внимание общества и СМИ к самой проблеме, а когда начали пропадать нормальные люди – всем уже было безразлично.
Аля перевела дух и на минуту замолчала. Дрожащие кончики пальцев выдавали терзавший ее страх. Это было странно. Говорила она ловко и быстро, словно отрепетированный текст, но при этом боялась. Времени прошло немало, описываемые события коснулись ее вскользь и должны были если не стереться из памяти, то хотя бы сгладиться. Однако Алена говорила так, будто все произошло вчера и те пропавшие были ее близкими.
– После разговора с женщиной, искавшей сына, за мной начали демонстративно следить. Ровно один день. Затем влезли в мою квартиру, ничего не тронули, но оставили на столе список всех моих родственников с адресами и номерами телефонов, даже про бывшего мужа не забыли. Несколько раз звонили и, давясь от смеха, просили написать статью о пропавшей без вести журналистке Алене. Поэтому когда ты появился и намекнул на этот завод…
Она замолчала, пытаясь проглотить застрявший в горле комок.
– Ну а все-таки, – решил я сменить тему, чтобы дать ей передохнуть. В какой-то момент даже возникло ощущение, что она от переживаний в обморок грохнется. – Что ты делаешь в Брюховецкой? Не хочу снова говорить, какая ты вся из себя классная, но все-таки? Это местечко уютное и милое, но это деревня. А ты и деревня не очень вяжетесь.
Аля улыбнулась комплименту, искренне оценив его.
– Сама не знаю. Жизнь как-то так сложилась. Я здесь родилась, здесь ходила в детский сад, здесь окончила школу, здесь влюбилась и вышла замуж. Сюда же вернулась после университета. Были попытки, после развода, устроиться в Краснодаре, работала и в газете, и в телекомпании продюсером, даже в пресс-службе губернатора засветилась, но… Мне уже было за тридцать и конкурировать с молодежью было сложно, а батрачить за копейку малую на низовой работе противно. Вот я и вернулась в Брюховецкую, здесь не нужно ни с кем конкурировать, здесь я всегда звезда!