Она бахвалилась, намекая на несерьезность сказанного. Но мне не нужно было намекать, я и сам не верил. Аля явно не хотела говорить правду и при первой же возможности снова переключилась на предмет моего интереса:
– Да в общем-то здесь неплохо. Было. Пока не появился этот завод.
– И что же тебя держит в месте, которое когда-то было неплохим? – стоял я на своем. – Отношения, дети, обязательства какие-то?
– Ничто меня не держит. Так, живу по привычке, булькаю в нашем болоте. А мечтать я давно уже перестала.
– Зачем же мечтать? Жизнь всегда подкидывает нам шансы, просто мы чаще всего не замечаем их или игнорируем, ожидая предложения получше.
Я взял ее за руку, однако Аля даже не попыталась противиться. Наоборот, сжала мою ладонь и придвинулась ко мне чуть ближе.
– Намекаешь на себя? – сказала она, откровенно глядя мне в глаза. – Даже не представляешь, сколько раз я хваталась за такие шансы, а потом оказывалась у разбитого корыта. Причем это были люди, которых я знала годами. А с тобой мы познакомились час назад.
– Ради этого часа не грех пожертвовать и парой годов жизни, а может и больше! – я неудачно попытался отшутиться, но Алена даже не улыбнулась. Она поняла, почувствовала, что я невольно сказал правду и ждала продолжения: – Хотел сказать, что время не имеет значения. Сколько раз тебя предавали люди, которых ты давно знала, и сколько раз помогали незнакомцы? И неужели ты не испытывала симпатии к человеку, которого видела впервые, но чувствовала, будто знаешь его всю жизнь?
Ее огромные глаза распахнулись еще больше, вспыхнули огнем. Не отпуская моей руки, она придвинулась вплотную и положила другую руку мне на бедро.
– Не знаю, что я делаю, – прошептала она, обжигая мое лицо горячим дыханием. – И скорее всего пожалею об этом. Но я верю тебе. Вернее, я хочу тебе верить. Или мы думаем об одном и том же, или ты как-то угадал мои мысли и водишь меня за нос, но я постоянно ловлю себя на мысли, что знаю тебя. Прямо как ты сказал. Всю свою жизнь знаю тебя. Как только увидела тебя в дверях своего кабинета, то будто пыталась вспомнить тебя, твой запах, твой голос, твои прикосновения. Мне будто память стерли, а сейчас она медленно просыпается.
Она прижалась ко мне, обвила рукой и положила голову на плечо.
– Я сразу это почувствовала, сразу тебе поверила. Потому чуть сквозь землю не провалилась, когда ты заикнулся про тот завод. В голове не помещалось, как могут быть связаны эти твари и ты. А когда ты все объяснил, у меня будто гора с плеч свалилась.
Вообще-то я просто показал свои шрамы, что на более-менее вменяемое объяснение никак не тянет. Но это если использовать логику, а вот как то же самое работает с применением эмоций, да еще и женских, я не понимал и отказывался понимать. Объясни подобное мне кто-нибудь – не поверил бы. Но Аля, видимо, не столько слушала меня, сколько чувствовала. Надо бы ей рассказать о моих приключениях в Краснодаре, может хоть она мне наконец растолкует мотивацию моей бывшей жены, а то я до сих пор в недоумении от произошедшего.
– О чем ты думаешь? – вдруг спросила она, снова каким-то дьявольски непостижимым образом уловив, что мои мысли витают где-то за допустимыми пределами.
– Да обо всем сразу.
– Ты знаешь, что такое обманутая и оскорбленная женщина?
– Догадываюсь, – буркнул я, почему-то снова вспомнив бывшую.
– Это страшное создание, – со смехом, но каким-то натянутым сказала Аля мне прямо в ухо, а затем неожиданно, заставив меня вздрогнуть, прикусила мочку. – Если меня обманешь, то я тебя убью.
– Я прежде сам себя убью.
***
Оранжевые лучи заходящего солнца били прямо в лицо, но вставать и задергивать штору было лень. К тому же, не хотелось нарушать идиллию и будить прикорнувшую Алену. Она лежала на спине с закинутыми за голову руками, грудь все еще резко вздымалась и тут же опадала в сорванном учащенном дыхании, покрытое испариной тело переливалось шоколадными оттенками. В обманчивом закатном свете Аля казалась неестественно смуглой, как мулатка. Ломанные вечерние тени искажали плавные обводы бедер, черным провалом сходились внизу живота, от чуть съехавшей на бок груди падали на безмятежное лицо.
Любуясь Алей, я гнал и не мог прогнать предательскую мысль о странности происходящего. И дня не прошло с нашего знакомства, а мы уже успели и хлеб преломить, и в верности поклясться, и переспать. Все это отдавало киношной халтурой из дешевого остросюжетного боевичка, сценаристы которого не потрудились проработать романтическую сюжетную линию и просто запихнули главных героев в койку без малейших намеков на правдоподобность. В реальной жизни не бывает, чтобы шикарная женщина, вроде Алены, выскакивала из трусов через час после знакомства. Поэтому все рациональное внутри меня в голос кричало о подлоге, о подсадной утке. Рациональному вторило иррациональное чутье, что бывало крайне редко, но я не хотел к ним прислушиваться. Слишком хорошо мне было с Аленой, а мне очень давно, да попросту никогда не было настолько хорошо с женщиной. Поэтому я отмел все подозрения и быстро нашел доказательства обратного, множество доказательств. И чем больше мне хотелось «реабилитировать» Алю, тем больше подтверждений ее невиновности я придумывал, причем некоторые буквально высасывал из пальца. Некоторые выглядели нелепо и смешно, вроде версии о том, что именно я был той самой пресловутой половинкой Алены из наивных телесериалов для домохозяек и она в меня влюбилась с первого взгляда. Но в итоге, после долгих душевных терзаний, я остановился на банальном и нереализованном желании этой красивой женщины вырваться из брюховецкого омута с моей помощью. Но кем бы ни была на самом деле Алена, опасности для меня она явно не представляла, а вот полезной вполне могла оказаться. Красивая, эрудированная, понимала меня с полуслова, в постели она была выше всех моих стандартов, у нее была машина и Аля была местной. Последнее перевешивало все возможные минусы. Заполучить в преданного союзника аборигена и попытаться все вынюхать в Брюховецкой без привлечения лишнего внимания дорогого стоило. Да и в случае чего, бросить Алену и исчезнуть из этой дыры для меня было еще проще, чем оказаться в ней.