– Пока ты не рассказал, я была уверена, что это какая-то военная база. В Бухаре и окрестностях очень плохо работает мобильная связь, народ давно уже избавился от спутниковых телевизионных тарелок, потому что смотреть невозможно. Даже беспроводной интернет дико глючит, все пользуются кабельным подключением. Что-то дает очень сильные помехи. Сейчас-то уже все помалкивают, но первое время шла горячая дискуссия о том, что же скрывается за забором: станция слежения за спутниками или экспериментальная база с новыми гиперзвуковыми ядерными ракетами. Особо отмороженные были уверены, что там прячут инопланетян и Бухара одно время даже стала местом паломничества всяких уфологов. Но их быстро отвадили.
– А что говорят работающие там? Ведь кто-то наверняка что-нибудь да ляпнул бы. Шила в мешке не утаить.
– Ничего они не ляпают. Я же говорила, они отстроили себе отдельный микрорайон за пределами станицы и с местными не контактируют вообще.
– То есть? На этом заводе местные не работают? Даже уборщиками, охранниками?
– Нет.
Вот это поворот! А Экстази был уверен, что на КУБ работает чуть ли не вся Брюховецкая.
– Значит, благодаря заводу население вашей станицы увеличилось на несколько тысяч человек.
– Скорее уменьшилось. С момента появления завода люди начали разбегаться. У нас в газете первое время был настоящий ажиотаж с продажей недвижимости, под объявления уходило до десяти полос. А потом появилось странное агентство недвижимости, которое начало у людей скупать на корню все подряд. Не торговались, платили любые деньги. Думаю, что эта контора также принадлежит заводу. С тех пор в Брюховецкой можно легко продать самую «убитую» хату по цене хорошего дома, но совершенно невозможно купить даже завалюху за баснословные деньги. А теперь внимание, слева.
Доехав до поворота, Аля сбавила скорость, остановилась, включила поворотник, начала крутить головой, изображая очень осторожного и внимательного водителя, но на самом деле давая мне возможность рассмотреть показавшуюся из-за угла проходную завода. Это было напоминающее здание из сверкающего стекла и пластика с огромными монолитными створками ворот. Все ведущие к нему подъезды были отсечены бетонными блоками. Перед воротами имелось целых два шлагбаума под решетчатой аркой навеса, между ними на дороге виднелись мощные полуметровые шляпки скрытых под дорогой заградительных блокираторов, которые при необходимости могли перекрыть путь и остановить даже танк. Количество оборудования для контроля удивило бы кого угодно, я одних только видеокамер мельком успел насчитать с десяток. Но судя по направленным на шлагбаумы разнообразным щупам, шарам, полусферам и прочим экзотическим датчикам, там наверняка имелись рентгенотелевизионные сканеры, газоанализаторы, металлодетекторы и прочие дозиметры.
– Серьезно, – с уважением сказал я. – Как-то в бытность прокурором, мне довелось побывать на Ростовской АЭС. Так там контроль попроще будет.
Я замолчал на полуслове, увидев показавшиеся из-за проходной белые верхушки гигантских решетчатых сфер. Настолько гигантских, что я просто отказывался понимать, как их можно было не заметить раньше. Пришлось невольно отдать дань уважения проектировщикам, выбравших лучшее место для размещения завода. Мимо него нельзя было проехать случайно, единственная дорога вела на кладбище и заканчивалась тупиком. С дороги не было видно вообще ничего из-за высоченного забора справа, по другую сторону тянулся надежный частокол старых тополей, за которой просматривались поля с пшеницей. От станицы завод визуально отсекался громадой элеватора, насыпью железной дороги и рощей все тех же тополей, которые высаживались недавно и явно уже взрослыми деревьями. Получалось, что у случайного зеваки не было ни единого шанса увидеть завод целиком, а замеченные отдельные его фрагменты интереса не представляли наряду с другими предприятиями промышленной зоны Брюховецкой вроде комбикормового и прочих молокозаводов. У особо любопытных граждан, вроде меня, единственный шанс рассмотреть хоть что-то представлялся только с территории станичного кладбища.
– А ты была права. Напоминает станцию космического слежения.
– Вот-вот! – подмигнула мне Аля.
Она лихо свернула в сторону показавшегося кладбища и прибавила газу.
– Кстати, вспомнила одну жуть, которая со мной приключилась года три назад, точно не помню. Тогда никакого завода еще не было, но вот сейчас на что угодно готова забиться, что это связано с ним. Уже тогда. Короче, на железнодорожных путях между Брюховецкой и соседней станицей Переясловской нашли человека. Он просто брел, бесцельно. Без документов, без памяти, совершенно голый, остриженный и с какими-то странными ожогами на голове. Он был весь какой-то ободранный и выглядел так, будто из машины на ходу выпал. В тот же день ко мне в газету прискакала инспектор по связям с общественностью нашего РОВД с просьбой дать заметку, типа: кто видел, кто знает? Заодно и фотку приволокла. Однако снимали на мобильник да еще на фоне окна, качество – сам понимаешь. Меня эта тема зацепила и я под предлогом получения фотки лучшего качества напросилась в больницу к этому бедолаге. Его держали в инфекционном отделении, в отдельном боксе. Сфоткала я его и заодно похоронила мысль пообщаться, потому что тот тип был просто овощем с глазами вареной рыбы. А потом начался цирк. Собралась уходить, как в палату врываются какие-то амбалы в камуфляже, человек пять. Фотоаппарат забрали, меня в угол отшвырнули, бросили этого полудурка на носилки и ходу. Как потом выяснилось, они не только на меня напали, но и досталось медсестрам, санитаркам, одному врачу и подвернувшемуся водителю «скорой». Первые дни в Бухаре только об этом и говорили, объявляли какой-то план «Перехват», завели дело о похищении человека, от меня приняли заявление об ограблении и причинении легких телесных повреждений. А потом, – Алена надула щеки и комично выпустила воздух, – тишина. Ажиотаж утих, менты делали вид, что ничего не понимают. В итоге мне курьер принес новый фотоаппарат, букет цветов и конверт с солидной суммой. Через неделю РОВД разродилось идиотским пресс-релизом, в котором случившееся объяснялось недоразумением. Мол, это был пациент психиатрической больницы, который пропал после ДТП с участием кареты скорой помощи. Его перевозили после проведения плановой хирургической операции в одной из клиник Краснодара.