Я уткнулась в навигатор, пытаясь выяснить, может быть, где-то поблизости есть какой-то другой путь. Хоть бы какая-то дорога, чтобы чемодан мог катиться, тогда есть шанс, что я не умру, так и не добравшись до обещанного мне райского уголка.
Дорога нашлась. Чуть левее, за лесом, оттого я и не увидела ее сразу. Конечно, не асфальтированная – грунтовая и страшно неровная, вся в ямах и рытвинах, кое-где пересекаемая пробивающимися из земли корнями. Но все-таки дорога.
Я достала из чемодана бутылку с водой, умылась, чтобы немного освежиться, и сделала несколько глотков. А затем, с тоской взглянув на кошмарное число количество километров в навигаторе, двинулась в путь.
Интересно, а машины здесь проезжают? Ну хоть у кого-то в деревне должен был быть транспорт. Я пожалела, что не уточнила, сколько людей там живет. Гугл о финальной точке моего маршрута выдал весьма скудную информацию, после которой вопросов ничуть не уменьшилось, а о численности жителей и вовсе ничего не сообщил.
Узнаю на месте, – решила я и тут же, усмехнувшись, добавила самой себе: Если, конечно, доберусь туда.
Но чем дольше я шла, тем больше сомнений было по поводу того, что эта дорога когда-нибудь закончится. На ум совершенно некстати пришли воспоминания из школы, математические задачки, где предстояло решить, за какое время удастся преодолеть нужное расстояние, если двигаться со скоростью четыре километра в час. Выходило что-то около двух, но я тащилась по пыльной дороге уже явно дольше, а конца ей все не было видно. И мне хотелось взвыть от отчаянья. А еще больше – все-таки набрать номер брата и сказать все, что я о нем думаю.
А потом за спиной раздалось странное цоканье, и обернувшись, я вдруг почувствовала, как меня разбирает смех. Ничего другого и не могло оказаться в такой глуши. Повозка с лошадью. Это в окрестностях-то Питера!
Когда она поравнялась со мной, я рассмотрела сидевшего на передке телеги мужчину. Точнее деда, хоть еще и вполне крепкого и бодрого с виду. Он внимательно посмотрел на меня, поправляя полинявшую на солнце кепку, поскреб жидкую бородку и спросил:
– И что же ты тут делаешь? Заблудилась?
– В деревню еду, – пояснила я. – Иду, вернее. С автобуса.
Дед смешно причмокнул губами и неодобрительно покачал головой.
– Далеко тебе идти, до вечера пеше не доберешься. Садись, подвезу.
– А вы оттуда? Из Глушьей? – уточнила на всякий случай, чтобы не уехать куда-то совсем в другое место.
Он кивнул.
– Из нее родимой. Я – Иван Семеныч. А тебя как зовут?
– Миша.
– Ка-а-ак? – косматые брови старика сдвинулись, а на лице появилось недовольное выражение. Он оглядел меня с ног до головы и уточнил: – Так ты что, из этих будешь? Которые ни парень, ни девка? Стыдоба-то какая!
Я фыркнула, не удержавшись. Таким предположений относительно моего имени еще никто не делал. Удивлялись, да, заставляя каждый раз сожалеть, что маме во время беременности попался какой-то очередной латиноамериканский сериал. Имя Микаэла оказалось до такой степени неподходящим, что она же сама еще в моем младенчестве сократила его до Миши, и с тем пор никак иначе меня никто не называл. Но старику, видимо, придется объяснить, а то он вряд ли согласится подвозить особу нетрадиционной ориентации.
– Это сокращенное от Микаэла. Мама назвала… в честь любимой актрисы.
Дед задумался, видимо, пытаясь выудить нужную информацию из недр своей памяти, потом кивнул на мои джинсы.
– А штаны где порвала? Упала что ли?
Я прикусила губу, стараясь не рассмеяться. Впрочем, совсем не удивительно, что в этом Богом забытом месте люди ничего не слышали о современной моде.
Он спрыгнул на земле как-то удивительно легко для своих лет и так же легко закинул мой чемодан на телегу. – Сама заберешься? – и, получив мой утвердительный ответ, сел обратно. – Ты чья будешь? К кому в гости едешь?
– Ничья, – я ответила, тут же понимая, как странно это звучит, и пояснила. – То есть, я не в гости. Дом сняла в вашей деревне, чтобы немного от города отдохнуть.