– И откуда же явилась прекрасная гостья? – он подошёл к телеге, продолжая внимательно смотрит на меня. Небрежным жестом откинул упавшую на лоб чёлку, улыбаясь еще шире.
– Я Григорий, – и протянул мне широченную ладонь.
– Из Питера, – откликнулась я, – А зовут Миша, – моя собственная рука утонула в его лапище. – Микаэла, – тут же добавила, опасаясь, что парень, как и его дед, может неправильно истолковать мое имя.
– Шутишь? – он разве что не присвистнул от моих слов. – Так бывает?
Я улыбнулась в ответ.
– Показать паспорт?
– Хорошая мысль, – парень прищурился. – Начну с документов, а потом заполучу все остальное.
Я не успела отреагировать на это заявление – стоящий рядом старик гневно охнул, вскидывая руку.
– Иж, куда замахнулся! И не думай заглядываться на нее! Не по Сеньке шапка!
Григорий увернулся от оплеухи и рассмеялся.
– Не рычи, дед, а то напугаешь нашу гостью. Решит еще, что ты местным лешим подрабатываешь, такой же злой. Да и почему не заглядываться? Хороша она, кто же мне любоваться запретит?
– Ничего, что я здесь? – мне было и смешно, и неловко одновременно. И еще никогда не приходилось с таким сталкиваться, чтобы вот откровенно кто-то обсуждал меня в моем же присутствии.
– Ничего, – уверенно заявил Гриша, но Иван Семенович снова цыкнул на него, а потом повернулся ко мне.
– Дочка, да ты не слушай этого оболтуса. Сам не знает, что говорит. У нас и правда не часто гости бывают, вот и растерялся.
Вот уж на кого-кого, а на растерянного Григорий ничуть не походил. Выглядел вполне уверенно, даже подмигнул мне несколько раз за считанные минуты. От него исходило какое-то потрясающее обаяние, словно солнце не только в растрепанных волосах зацепилось, но и изнутри наполнило и сейчас искрилось из глаз, дрожало лучиками на смеющихся губах, так что все, находящиеся рядом, не могли это не ощущать.
– Все в порядке, – уверила я старика, а затем попросила: – Вы покажите, в какую сторону к дому идти, я сама доберусь. И так уже кучу времени отняла у вас.
Потянулась к чемодану, чтобы стащить его с телеги, но сильные, накаченные руки тотчас опередили меня: Григорий подхватил мой багаж, словно пушинку, и опустил на тропинку рядом.
– Я провожу. И не вздумай возражать, скоро темнеть начнет, а до дома тебе бы лучше засветло добраться. Заплутаешь еще одна.
– Портки надень, рыцарь! – буркнул дед, стаскивая с другой стороны телеги внушительных размеров мешок. – А мне, значит, самому здесь все разгружать!
– Не бурчи, вернусь, все сделаю, – парень снова подмигнул мне и направился к дому, обронив на ходу: – Я сейчас.
Когда он скрылся за дверью, Иван Семеныч покачал головой.
– Прости, дочка, непутевый он у меня. И не слушай, когда болтать начнет!
– Ну почему же непутевый? И почему не слушать? – я вдруг поняла, что продолжаю улыбаться. – Он милый.
Как большой плюшевый мишка, – пришла в голову следующая мысль, и я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Сравнение вышло забавным, но действительно подходящим: даже имя у моего нового знакомого было каким-то игрушечным. Но зато у меня наконец-то хоть немного улучшилось настроение: если в этой деревне все окажутся такими же милыми и приветливыми людьми, пожалуй, пребывание здесь будет не таким уж тоскливым.
Григорий вернулся уже одетый, и, посмотрев на него, я засомневалась, правда ли здесь народ ничего не знает о моде, как показалось вначале. Мой новый знакомый в ней явно разбирался и весьма прилично.
Перехватив мой взгляд, Гриша усмехнулся.
– Ты так смотришь, как будто у меня неожиданно вырос хвост.
Я рассмеялась. Говорить с ним было удивительно легко, словно знала его давным-давно.
– Хвосту я меньше бы удивилась, наверно. А тут сплошные потрясения. Сначала полуголый дикарь, а уже через несколько минут – почти фотомодель. И какой же ты настоящий?
– А, по-твоему, в деревне живут одни дикари? – он приподнял бровь.
– Вообще-то это был комплимент, – я вспомнила фигуру Аполлона, скрытую сейчас под модной футболкой и брюками. – Просто удивилась, как быстро ты преображаешься.