Это у нас такая утренняя разминка, после которой мы, собственно, и приступаем к работе. К какой? Военных не устраивает низкая грузоподъёмность вездеходов – я больше чем восемьсот килограммов писать в технических данных отказываюсь, что и подтверждаю расчётами – прутки из пружинной стали, из которых делаются торсионы на такой длине рычага при повороте на угол… инженер Федотов согласен, но он считает необходимым применить более толстые прутки.
– А ты их найди! – в один голос вопят Маркелов и Кузьмин.
– Это не моя забота – пусть работают снабженцы.
– Я – снабженец! Военный снабженец, – осаживает «критика» интендант. – Но не могу заставить завод, работающий в интересах железнодорожного ведомства, изменить техпроцесс, заточенный на выпуск стандартного для стальных магистралей комплектующего.
– Тогда нужно менять саму систему подвески, – упирается Федотов.
Вот тут-то я и объясняю ему, как он неправ, потому что сразу ухудшится плавность хода, возрастут механические нагрузки и моторы начнут выходить из строя, раз за разом, исключительно из-за тряски.
И тут же начинается проработка вопроса об увеличении количества независимых опорных катков и, как следствие уменьшении их диаметра, что как раз напрямую и ведёт к росту грузоподъёмности. Я с облегчением вздыхаю, потому что ни об увеличении скорости, ни об усилении бронирования никто из присутствующих даже не заикается. Иначе мы бы мигом влетели в давно известный логический парадокс, сильно осложнивший жизнь конструкторам танков, на решения которых сильное воздействие оказывали военные. Так вот – наш военный озабочен транспортными возможностями машины, среди которых грузоподъёмность и проходимость полагает главнейшими. Правда, на третьем месте для него – удобство погрузки-разгрузки, но это уже не так страшно – ищут наши снабженцы верфь, на которой штампуют крышки судовых люков.
Я же прежде всего думаю о ремонтопригодности – таковы издержки моей основной профессии. Дядя Вася Маркелов печётся о технологичности – он у нас самый что ни на есть производственник. Инженер Федотов – мечтатель, желающий создать верх совершенства. И ещё он неплохо осведомлён о том, на каких заводах сейчас что делают. Все мы вынуждены выяснять, можно ли изгибать по малым радиусам броневую сталь толщиной шесть миллиметров, и выдержит ли она винтовочную пулю, с какого расстояния, а бронебойную, то есть с твёрдым сердечником?
Я так подробно рассказываю об этих тонкостях потому, что в тот период они меня самым серьёзным образом занимали, потому, что знаю – все технические долгожители появились на свет в результате мучительного выбора компромиссов и после кропотливой доводки. А делать тяп-ляп не люблю – не радуют меня плохо сделанные вещи. Кроме того, увеличение количества опорных катков с уменьшением их диаметра заставляет волноваться о возможности натяжения гусеницы без натяжного катка и без поддерживающих, из-за которых полетит целый ряд удобных компоновочных моментов, а вместо «Дегтярёва» крупнокалиберного нам настойчиво предлагают «Дегтярёвы» танковые обычного винтовочного калибра. Зато со Сталинградского Тракторного можно брать облегченные гусеничные траки и перспективные тракторные двигатели. Те же пятьдесят с небольшим лошадок, но заметно менее требовательные к топливу и более экономичные. Опять же трансмиссия у них подходящая под наши нагрузки. В общем – есть и хорошие новости. Однако машину мы делаем заново – слишком большой задел усовершенствований накопили для того, чтобы держаться за старый конструктив.
Сегодня был хороший день – снабженцы приволокли крышки корабельных люков двух размеров. Маленькие, для пролезания через палубные поверхности головой вперёд, и другие – размером с обычную дверь. Выполнены они из стального листа штамповкой, дающей достаточно жесткий выпуклый профиль, чтобы обеспечить плотное прижатие к плоскости крыши или кормы нашей машины. Есть над чем покумекать, потому что поставки этих «узлов» нам обещаны.
И тут влетает младший сынишка соседки моей, Павлы Никитичны, или тёти Паши, и сообщает:
– Дядя Ваня! А к вам военный в гости приехал. С дамой.
Конечно, я тут же сорвался и помчался. Кто бы, вы думали, осчастливил меня визитом? Кобланды – кто же ещё? И женщина с ним держится уверенно, будто жена.
– Познакомься с Софико, – сказал мне старый товарищ, сияя от гордости.
– Беспамятный, – смутился я, протягивая руку.
– Кобландыева, – улыбнулась красавица, непринуждённо подавая мне свою тонкую ладошку.