Транспортёр подтянулся за нами через полчаса и снова пошел впереди, направляясь к вершине далёкого холма. Потом через детекторный приёмник я слышал доклад о прибытии в заданный район, затем и мне приказали остановиться. Почему я слышал передачу с бранзулетки, адресованную комбату? Она ведь шла в КВ-диапазоне, а не на средних волнах, на которые настроен наш приёмник. Ума не приложу – неважно я разбираюсь в радио.
Десант с бранзулетки побродил по окрестности, затем нас загнали в мелкую ложбинку. Ну да при нашей высоте наверх торчала только верхняя часть башни. Мы с Сеней чуток подкопали, где надо, и приладили маскировочную сеть. Транспортёр же устраивали метрах в восьмидесяти слева и чуток вперёд, если считать от того направления, каким мы ехали. В этом месте отыскали промоину приличной глубины.
А тут и рассвет. Нам притащили телефон, и я посетовал на свою несообразительность – должен был обеспечить машину собственным аппаратом и вывести наружу клеммы.
Про день, проведённый в железной коробке на солнцепёке, ничего рассказывать не стану. Жарко, вот и всё. Одни только размышления об устройстве вентиляции. Ночь тоже ничего особенного не принесла – холод инициировал новый приступ мечтаний о спальных мешках. Утром позвонил командир ведущего транспортёра и сообщил о том, что две другие разведгруппы, как и мы, продвинулись вперёд и замаскировались. Днём мимо пролетел самолёт, но я не смог определить его принадлежности. Только на третий день услышал два взрыва с интервалом в несколько минут, вслед за каждым по рации командирской машины незнакомый голос диктовал цифры. Вечером небольшая группа японской кавалерии проследовала слева направо, но на нас всадники не прореагировали. А меня заранее предупредили, чтобы я себя ничем не выдал. По всему выходит – не разглядели они нас. Не зря маскировались.
Мы ждали следующий день. И он нас не разочаровал.
Конные разъезды проявились ещё в утренних сумерках. И вдали замаячили броневички.
– Четыре «Чийоды» и две «Осаки», – доложил по радио командир. – Идут в сопровождении конных разъездов по направлению к реке.
Ответа удалённой станции я через свой детекторный приёмник не расслышал.
– Так вот, Ваня, – продолжил отделенный уже для меня, – нам следует дождаться тех, кто выслал эту головную заставу. А как всё начнётся, твоя задача быстро вернуться в расположение. Таков приказ.
– А что начнётся? – полюбопытствовал я уже по телефону.
– Дык рази ж угадаешь! Вон видишь, пехота топает. А за нею ещё кто-то пылит.
– Не вижу пока. У меня голова на метр ниже, а тут ровно, как стол.
– Погоди чуток. Они движутся на нас. Аккурат километром левее должны пройти, где старый след кочевой тропы, его они и держатся. Это я тебе как природный цырик квалифицированно толкую, – в голосе командира слышна ухмылка. – Мы ведь сейчас все в форме и со знаками различия монгольской армии.
– А как разъезд на нас наедет? – спрашиваю.
– Вот тогда сразу и начнётся. Удирать станем. В случае преждевременного обнаружения нам предписано демонстрировать страх и панику. Иначе спугнём.
Разъезды нас не засекли – не напрасно мы так тщательно закапывались. Ну и ближе полукилометра никто так и не проехал – фланговые группы двигались далеко, километрах в трёх. Тут ведь ровно и голо – всё насквозь видать. А броневички держались тропы, хотя и не гуськом они шли, но и не разбредались далеко друг от друга. Неспешно катили. И конница пылила следом компактной группой.
Пехотные колонны между тем приблизились, а потом ушли за наши спины – я видел их в задний перископ. Лошади тянули орудия, похожие на наши трёхдюймовки. Батареи следовали одна за другой. И еще на повозках лежали какие-то маленькие пушечки с торчащими в стороны носилочными рукоятками. Наконец, показались танки. Одни силуэтом похожие на наши «тридцатьчетвёрки» – «Чи-Ха», а другие смахивали на тот самый «Борец за свободу Товарищ Ленин», только чуток длиннее – «Ха-Го».
Вот, когда они с нами поравнялись – примерно на километр левее, вот тут и началось: на колонну посыпались снаряды и мины. А нам сразу стало нужно «выходить к своим». Ха, и ещё раз ха! Ведущий транспортёр, стряхнув маскировку, выбрался из окопа, развернулся и действительно заспешил назад в сторону реки, но так, чтобы доставать из пулемёта до японцев, не попадая под снаряды наших невидимых батарей. Я же велел править в сторону танков. Те, которые старого образца, удачно подставились, отвернув от колонны влево, чтобы уйти из-под обстрела, и повернулись а профиль. На наше появление они никак не отреагировали.