– Короткая, – командую я Сене.
МОТка замирает, и я всаживаю два двадцатитрёхмиллиметровых снаряда в башню ближайшего «Ха-Го». Вторым попадаю. МОТка без команды делает рывок вперёд.
– Короткая, – и добавляю ещё три снаряда туда же. А танк ворочается ко мне носом – кажется, там пулемёт.
– Короткая, – ещё два снаряда прямо в лобовой лист.
– Вижу дырки, – радуется Сеня, срывая машину с места. А по корпусу стучат винтовочные пули. Хе-хе! Из «Арисаки» нас не возьмёшь – слабовата она для этого. Обстрелянный танк продолжает поворачивать – непохоже, что внутри остались живые. Зато тот, что шёл впереди, стрельнул по нам из пушки. Не попал – снаряд полетел в никуда. Ну так на то и мала наша машинка, чтобы по ней как можно чаще мазали.
– Короткая, – и я словно гвозди забиваю снаряды по одному в башню, в водительское место и рядом с пулемётным стволом. Всё, ближние цели обезврежены. Перезарядка. Девять патронов в обойме, девять обойм в магазине.
Тем временем ведущий транспортёр удаляется влево, наращивая дистанцию между собой и терзаемой снарядами колонной. Я следую за ним, на ходу истратив заодно обойму мино-гранат по обслуге батареи, что разворачивает орудия, но не могу оценить их эффективность – нас слишком трясёт, отчего изображение в перископе прыгает. Зато гибель конного разъезда, попытавшегося сблизиться с ведущей бранзулеткой, наблюдаю отчётливо – несколько коротких очередей из крупняка, и лошадки скачут с пустыми сёдлами.
Транспортёр улепётывает к реке, держа примерно двадцаточку, а мы пристроились сзади. Несколько снарядов, выпущенных танками, никого не задевают, но одна из японских гусеничных бронированных машин явно делает попытку перехватить нашу парочку – она прилично притопила и приближается справа. До неё с километр.
– Стоп! – расходую по «Чи-Ха» полную обойму пушечных снарядов, но не уверен, попал ли хоть раз. – Вперёд! – сменяю обойму в пушке. – Стоп, – выдаю очередь «до железки». – Вперёд, догоняй наших.
МОТка, словно пришпоренная, мчится вслед за бранзулеткой, а «Чи-Ха» нас больше не преследует. Он вообще не движется.
Какое-то время продолжаем улепётывать, как вдруг откуда ни возьмись «Осака» – броневичок, похожий на тот, с которого выступал Ленин у вокзала… не помню какого. Крупняк с транспортёра быстро его останавливает, а мой гранатоминомёт обращает в бегство небольшую конную группу, появившуюся сзади. Вижу падающих всадников, бьющуюся на земле лошадь. А потом ведущая машина восползла на бугорок и остановилась. Пока мы подъезжали, экипаж и десант повылезали наверх, смотрят в одну сторону и бурно на увиденное реагируют. Не, ну чисто зрители на трибуне, стоят на крыше бранзулетки и только что не размахивают флагами любимой команды!
Мы торопливо подкатили и скорее забрались к своим. А тут – феерическое зрелище. Накрытая артиллерией на марше японская дивизия успела прийти в некое подобие порядка. Пехота залегла, артиллеристы изготовили орудия к стрельбе, танки развернулись в шеренгу. Всё это на ровной как стол степи… и накатывают на них двенадцать самоходок. Тех самых, пятиметровых, что пригодны для стрельбы прямой наводкой. Между ними – бранзулетки ползут потихоньку, не отстают и вперёд не вырываются. И всё это прёт, плюясь огнём на не окопавшихся супостатов, среди которых рвутся миномётные мины.
А тут ещё и шрапнели посыпались, и один из японских танков лишился башни. Вижу вдали, как две трёхосных «Чийоды» подруливают к нашим самоходкам с фланга, да только те увидели их, развернулись и врезали так, что одна бронемашина натурально лопнула, а вторая попыталась уйти в нашу сторону.
Мы тут же запрыгнули обратно в лоханки, Сеня рванул навстречу, а я попытался стрелять на ходу издалека. Не попал, но трассеры произвели на экипажи должное впечатление – броневик остановился и японцы вывалили из него наружу с поднятыми руками.
Тут огонь по рассыпавшейся колонне стал стихать. Вижу, как подходит монгольская конница, развернувшись широким фронтом. Кажется, это называется «лава». Очень страшно выглядит, если с гиком и присвистом мчится прямо на тебя такая силища, а ни пушек, ни пулемётов у японцев уже нет. Деловитые самоходки успели покончить с возникшими очагами сопротивления японцев буквально за полчаса боя – и тут сверкание клинков, люди, сбитые корпусами лошадей, арканы.
– Называется это: «Конно-артиллерийская засада», – прокомментировал командир нашей маленькой группы. – Хотя конница тут только для того, чтобы не отпустить обратно разгромленную часть. Если бы дали неприятелю окопаться – так бы джигитов и продержали на исходной, не выпуская под убой. Зато сейчас они возьмут под охрану пленных и займутся трофеями. А нам следует сосредоточиться на боевой работе. Озаботиться выбором правильной позиции и заняться её оборудованием, потому что команды на продвижение пока нет.