Уже в Подмосковье полковник сел за рычаги не в свой черёд, и вскоре мы подъехали к большим железным воротам. Вот туда наш ведущий и зашёл минут на пятнадцать. Потом проход открылся, а дальше заехали мы на площадку, где в рядок выстроились образцы самой разной бронетехники. День выдался пасмурный, осенний, но без дождя. Вокруг стоящих боевых машин копошились люди в чёрном – в танковых комбинезонах. Нас прогнали в самый дальний конец, где нашлось свободное местечко.
Вылез я на к крышу сарая – ну и дела! Рядом – одни знакомые. МОТка с недавно закрашенными следами осколков. Бранзулетка общего назначения, бранзулетка с гаубицами-полковушками, бранзулетка миномётная, самоходка, штабной вездеход, пятиметровый транспортёр из последних – в зимнем исполнении. Ну и наш сарай. Мне прямо бальзам на душу пролился, когда увидел я, сколь много разных образцов собралось тут нынче, потому что и передвижка с краном тоже стоит, и еще одно пятиметровое шасси с понтоном на спине.
Дальше вижу танки. КВ узнал сразу. Правда, у этого башня пошире и короче он на один каток – корма куда меньше торчит назад. Создаётся впечатление, будто над ним поработал уже послевоенный конструктор. Калибр орудия мне не угадать на глаз – поди пойми, сто это миллиметров или сто семь. Рядом самоходка на том же шасси явно с передним расположением двигателя, потому что ствол торчит из кормовой надстройки. Верные шесть дюймов. У следующей самоходки калибр где-то посерёдке. То ли сто тридцать – морской. То ли сто двадцать два. Но тут уже явно вращающаяся башня, правда, неизвестно – вкруговую или угол поворота ограничен. Судя по каткам и гусеницам, все три машины из одного муравейника – не иначе Котин постарался.
Тридцатьчетвёрку я узнал – вполне ожидаемо выглядит. И больше из средних танков ничего нет. Вижу пару лёгких. Один – явно плавающий (форма корпуса выдаёт) с незнакомой тонкой пушкой. Второй же – классических очертаний, то есть похож на Т-34, но компактней и с сорокапяткой. Оба лёгких танка я из своей прошлой жизни не помню. Может, и встречал когда на картинках, но наименований не скажу. Наверное, какой-то из БТ.
Судя по всему, готовится показ новейшей техники, потому что даже Т-26 здесь нет. Но в этом случае, зачем тут бранзулетки, выпускающиеся аж с тридцать третьего года?
Полковник сразу предупредил, чтобы мы к другим машинам не подходили и к людям, что их обслуживают, с вопросами не приставали – мол, техника секретная, как бы чего не вышло. Ну да и пусть их. Я встретил Сеню, мехвода с моей халхин-гольской МОТки. Он теперь на ней башнёром. Старый сослуживец помог притащить водицы и придать «сараю» товарный вид, а то мы в дороге маленько заляпались. Полканы мои, впрочем, тоже пахали за рядовых – мы тут сейчас все в комбезах и шлемах, знаков различия не видать, а мероприятие ответственное и никакой прислуги поблизости нет, только охрана расхаживает да зыркает недоверчиво. Но к людям не вяжется.
Я, понятное дело, горючки в баки накачал из бочек, что в кузове. Масло проверил, плотность электролита, поглядел, не брызжет ли где, не подтекает ли. Покрутил башню, ход стволов попробовал, пересчитал магазины в укладках и мины ротные, что по периметру башни изнутри выстроились рядком, тряпочкой протёр. Погонял рацию по всем диапазонам. Хоть сейчас в бой. С Сеней мы у нас в грузовом отсеке пропустили помаленьку за встречу, вспомнили отделенного – он теперь техник-интендант второго ранга, что, на мой вкус – лейтенант. Может быть – старшой лейтенант. Потом я ему гранатомин с дистанционной трубкой десяток дал – у него таких с собой не было, а у меня маленько залежалось. Они для антуража вполне себе годятся, чтобы развесить в воздухе клубочки взрывов.
Ещё Сеня рассказал, что двадцатитрёхмиллиметровые пушки оказались очень чувствительны к загрязнениям, и один из людей Таубина с ними колдовал – стало заметно лучше.
А там – и в казарму отправились до завтра. Со стороны самоходок ещё звякали железом по железу, но без рьяности, деловито так. А нас строем сводили в столовую и расположили на отдых. Под комбинезонами не у всех была военная форма – не один я тут человек гражданский. Хотя парни со шпалами после снятия танкистской спецодежды оказались только в моей команде. Им поотдавали честь, как положено, а потом это чинопочитание поутихло, разговоры всякие-разные пошли. Начались воспоминания о событиях в Монголии – бранзулетчики, самоходчики и Сенин экипаж имели, что рассказать. Ребята из Москвы, Ленинграда, Горького и Харькова с интересом прислушивались к нашим: «а помнишь, Ваня, как ты Осаке засадил!», и подсели поближе.