Ангард резко выдыхает, после чего сгребает меня и прижимает к себе так, что едва не трещат кости. Я не возражаю, обнимаю в ответ, чувствую, как меня целуют в макушку.
— Прости, Лоис, — выдыхает Ангард на грани слышимости.
И внутри всё вздрагивает от того, как сладко и интимно это звучит.
— Тебе не за что просить прощения.
— Я не смог тебя защитить.
— Тебе не за что просить прощения, — повторяю я, сжимая его крепче.
И так мы сидим ещё очень долго.
В драконьем экспрессе Ангард смотрит на меня. В его глазах прячется солнечная улыбка, от которой на душе делается лучше. Отступают все тревоги, кажется, что всё всегда будет хорошо.
Я вздрагиваю, когда Лутанна тыкает меня в бок.
— Сестренка, ты смотришь на своего мужа так, словно вы не виделись месяц. Мы что-то не знаем?
— Замолчи, — беззлобно ворчу я, понимая, что у меня совсем невовремя полыхнули румянцем щеки.
Вроде бы ничего такого сестра не сказала, а ощущение, что поймали на чем-то горячем.
Однако Ангард мягко накрывает мои пальцы своими и говорит:
— Как будто ты, Лутанна, так не делаешь.
— Я! О, я… Да я всегда! – выкручивается Лутанна и подмигивает своему Рейрину.
На лице того не отражается ни единой эмоции, но в глазах есть нечто, что дает понять: он не только не против, чтобы неугомонная Лутанна на него смотрела. И вообще… это просто обязательно.
На станцию мы прибываем через полчаса. Я выхожу из вагона и вдыхаю кристально чистый горный воздух. Он кажется немного сладковатым. Вот уж никогда бы не сказала, что «вкусный» идеально подходит.
Я в неуверенности замираю. Нас ждет городок. А там – драконий храм.
— Идём, — говорит Ангард и берет меня за руку.
Неуверенность уходит на задний план, и я смело следую за мужем.
***
Городок шумит. Узкие улочки. Полно лавок, из которых тянет сумасшедше аппетитными запахами. Полно народу, который, кажется, съехался со всей страны.
Здесь полно драконов. Конечно, в такой толкотне они никогда не принимают свою звериную форму, но глаз безошибочно определяет высоких красивых людей. Не таких, как мы. Хоть и очень похожих.
Я с удивлением смотрю на всё вокруг, не веря собственным глазам. Разве это на самом деле?
Когда мы сюда ехали, мозг упорно рисовал безлюдное место – и лишь один угрюмый храм на скале. Но здесь… всё не так. Храм, кстати, и правда на скале. Только вот он едва виднеется за домиками и магазинчиками.
— Я такого не ждала, — искренне срывается с моих губ.
— По правде говоря, я тоже, — поддерживает Лутанна, которая вертит головой по сторонам. – Рейрин, тут, кажется, какой-то праздник?
— Да, дорогая.
Я закатываю глаза. Очень информативно. Вдруг осознаю, что Ангард смотрит на меня. И от этого сразу становится жарко. Осеннее солнце тут совсем ни при чем.
— Здесь почитают духа гор, — говорит он, незаметно для остальных сжимая мою руку. – Слишком местное мероприятие, но туристы приезжают сюда полюбоваться пейзажами, зажечь благовония и попросить благословения.
— Драконий фейерверк, — произносит Рейрин, на котором практически висит Лутанна, ни капли не смущаясь.
Я приподнимаю бровь:
— Драконий фейерверк?
— Да. — Ангард тепло улыбается. – После ярмарки будет выступление артистов и праздничный салют.
Звучит несколько невероятно, но почему бы и нет?
Волнение, которое нарастало с каждой минутой, сейчас немного притихает. Мы пробираемся по узким улочкам, и разноцветие товаров отвлекает на каждом шагу.
— Рейрин, смотри, какие барабанчики! А здесь бабочки. Рейрин, Рейрин! Смотри, какой фонарик? Давай купим? Деткам вашего кузена понравится.
Я на миг закусываю губу. Моя кузина и её муж в столице, они приедут позже. Их кроха с ними. Одновременно хотелось увидеться, и в то же время я понимаю, что не знаю, как себя с ними вести. Глупо? Да. Но иначе не получается.
— После храма пересмотрим здесь всё, — тихо говорит Ангард. – Ты же тоже думаешь про маленького родственника?
Я киваю с благодарностью. Иногда мне кажется, что супруг умеет читать мысли.
Храм и правда на возвышении. Я замираю перед неожиданно широкой каменной лестницей. Солнце подсвечивает красные ленты, повязанные на ветках деревьев, что растут наверху. Есть что-то завораживающее в том, как они трепещут на ветру, будто бессловесно подзывая ближе.