Дверь тихонько приоткрывается, и в комнату заглядывает Ангард. Я забываю, о чем думала. В солнечном свете мужчина, стоящий в нескольких шагах от кровати, кажется чуть ли не божеством.
Я чувствую что-то странное. Есть какие-то… нестыковки. Но понять, какие именно, не получается. И связано это… со всем вокруг.
Внешне дракон не отличается от того Ангарда Зарана, которого мне приходилось знать. Тот же широкий разворот плеч, идеальная линия челюсти, сильные руки и спокойное величие, которое волнами исходит от его фигуры. Во взгляде аметистовых глаз я никогда не видела враждебности, поэтому порой позволяла себе задержать взгляд на старшем Заране, который казался небожителем. С Рейрином, супругом Лутанны, у меня отношения сложились куда хуже. Я не могла простить ему кражи сердца сестры.
А с Ангардом после разрыва с Лутанной я больше и не виделась. Негде было. Да и не за чем. Только вот сейчас он здесь, смотрит спокойно и внимательно. При этом ощущение, что сам – часть того солнечного света, который льется через окно. У Аметистовых драконов светлые волосы, светлая кожа и идеальная внешность. Во всяком случае, для нас, людей, это именно так.
Ещё и смотрит мягко, словно… так и нужно. Глупости какие! Подобные взгляды предназначены только для самых близких и любимых людей. Я точно не имею к ним отношения!
Но тут же обжигает ночное воспоминание, и становится дурно. Подождите… Я же спала… спала в руках Ангарда Зарана. Прижималась к нему, потиралась щекой о грудь и слушала успокаивающий шёпот.
От этого воспоминания поднимается паника, только вот Ангард Заран быстро преодолевает разделяющее нас расстояние и садится рядом.
— Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, в голосе слышны нотки беспокойства.
Я настолько обескуражена, что не знаю, что ответить. Тёплая ладонь ложится на мой лоб. Я пытаюсь увернуться, но не получается – ещё слишком слаба.
На лице Ангарда появляется облегчение, он нежно проводит пальцами по моим виску и щеке.
— Прости. Мы все вчера очень испугались. Точно ничего не болит?
Я вскидываю на него взгляд. Потом спешно мотаю головой. Почему они испугались? Проклятая черная дыра в памяти. Да что ж такое! Интуиция подсказывает, что нужно сейчас поменьше говорить.
— Почему ты молчишь? – Ангард хмурится.
— Я… — Голос хрипит, но вполне слушается. – Мне надо в ванную.
Дракон понимающе кивает. Что ж… Это разумное и естественное желание. Я не успеваю воспротивиться, когда меня подхватывают на руки. Шок пробуждает эмоции.
— Я могу сама! – искренне возмущаюсь я.
— Нет.
Это звучит настолько невозмутимо, что я давлюсь рвущимися с языка словами. Я только смотрю на Ангарда огромными глазами, не находя, что ответить.
В голове всё путается. Да меня никто на руках-то не носил! В детстве только отец и матушка. Но можно посчитать по пальцам, сколько раз это случалось. И каждый раз — как праздник… У нас в семье не были приняты нежности. А с ухажерами не сложилось.
Мне сдавливает горло от совершенно ненужных сейчас воспоминаний. И это так подло и внезапно, что я больше не сопротивляюсь. Ангард же относит меня в ванную так, словно это абсолютно обыденное действие. Ну, или… в этом нет ничего такого необычного.
Неожиданно оказывается до одури приятно, когда тебя уверенно держат и прижимают, будто не позволяя ни о чем волноваться. Вроде как… успокойся, я всё решу.
Мне эта мысль кажется дикой. Я давно решаю все свои проблемы сама. Здесь какая-то нестыковка.
«Может, я где-то ударилась головой и теперь ловлю сплошные галлюцинации, как после вина из синецветов?» — запоздало думаю я.
Только вот Ангард слишком живой и горячий, ванная удивительного мятного цвета, а вода – холодная. На галлюцинации совсем не похоже. И то, как он целует мою взлохмаченную макушку и обнимает со спины, давая прижаться щекой к плечу, говорит о многом.
— Сама справишься? – шепчет он в волосы.
Я вспыхиваю и пытаюсь выбраться из объятий. Этого ещё не хватало!
— Да, в-в-выйди, — произношу тихо и чуть заикаясь.
— Хорошо, — кивает Ангард. – Только не закрывайся.
От этого одновременно хочется рассмеяться, рявкнуть на него и закрыть лицо ладонями, потому что щеки просто полыхают от смущения.
Оставшись в одиночестве, я понимаю, что, в общем-то, Ангард был прав, когда отнес меня сюда. Ноги мерзко дрожат, лучше опереться на раковину. Есть риск, что в какой-то момент перед глазами потемнеет, и я попросту прямо здесь потеряю сознание.