Студия в квартире. Известно, дантисты неплохо зарабатывают. Михайлов может позволить себе выделить комнату для увлечения жены. В той же комнате оказался спортзал, но тренажеры и гантели расположены так, что не попадали в объектив. В противоположной от прожекторов стороне посетитель заметил музыкальную аппаратуру.
— Творческие вы люди…
— Да, у нас много дел! Жаль, трудно все успеть. Особенно теперь, когда желания и возможности совпали.
Злата одета в растянутые джинсы и серую толстовку, волосы собраны в высокий хвост. Даня же напротив, нарядился к съемке, но прогадал с цветом рубашки – наверняка сольется с синим экраном, на фоне которого сажают модель. Хотя Злата заверила, что Данина рубашка темнее и при обработке можно поменять цвет фона.
Свет поставлен профессионально, а вот осветительные приборы позабавили: напольная лампа-торшер, а на ручке велотренажера — переноска на прищепке. Злата поймала его взгляд и пояснила, что со временем планирует приобрести студийное оборудование, а пока и так получается недурно. Сделав пару снимков, она предложила гостю в этом убедиться. Даня посмотрел в экран и увидел себя, достойным блистать на обложке журнала «Классик рок».
Когда на тебя направлен объектив, через который почти наверняка видны все морщины и прочие недостатки кожи, невольно теряешься. Оказывается, быть моделью надо уметь. Злата пояснила, что если бы съемка была не в студии, а на улице, Дане было бы проще: он бы ходил, бегал, прыгал, а она бы ловила динамику. Потом осталось бы выбрать удачные кадры. Здесь же фотки постановочные и заведомо скучные.
— А если бы мне перед объективом не бегалось и не прыгалось?
— Коньячку кружечку и забегал бы, — она рассмеялась, — у знакомого фотографа на сайте так и написано: чтоб модель раскрепостилась, пятьдесят грамм самое оно.
— Я за рулем!
— Я не профессионал – выпила бы с тобой, а заметь, про коньяк для фотографа ничего не сказано. Ну что ты как на приеме у гинеколога, расслабься!
Он рассмеялся. Затвор защелкал часто-часто.
— Заметь, какой профессионал Илья. Фоткает девушек ню и пишет у себя на сайте, какие у нас замечательные девчонки – сами заказывают обнаженку, арендуют студию с фотографом, а потом стесняются. Угрожаю, что переманю его обнаженных мах – меня-то им что стесняться? И останутся ему свадьбы да пейзажи. В моем ареале нет нормальной студии, всем приходится ехать в его глухомань.
— Тяжелая у него работа, — заметил Данила, — фоткать голых красоток, а потом еще обрабатывать, что нашлепал…
— Да, бедняга. Лет семь назад, когда только начинал, выкладыывал фотки девушек топлесс, а бюст как бы ни меньше моего. Я говорю, признавайся, какой селитрой ты их накачал, чтоб они выкатили свои кордельеры? А он отвечает: они сами захотели! Во как.
Даня слушал в пол-уха, вертясь на стуле так и этак и глядя больше на Злату, чем в объектив. Такой он ее не видел – увлеченной, словоохотливой, энергичной. Он помнил ее робкой и молчаливой, замкнутой, с некоторой долей детскости. Сейчас она почти исчезла, хотя улыбка осталась той же и подростковая легкость никуда не делась. Теперь энергия обрела вектор, но без лишних движений. Так бывает, когда любитель становится профессионалом.
— Злат, я не выдержу два часа, — Даня с трудом понимал, зачем он здесь. Всю дорогу задавался этим вопросом, пока долго и нудно стоял в пробке, упустив неплохую возможность заработать.
— Дело хозяйское. Хочешь топлесс?
— Тебя пофоткать? – оживилась модель.
— Очень остроумно! Подумай, для благоверной стараешься. Мужской торс – это эротично.
— Живот наел в последнее время. Плюшками балуют.
— Если наел, значит, зубы хорошие.
Зубы сделаны добросовестно и оплачены честно. Там все ясно и недвусмысленно, а вот здесь?
— Оставь электронку, пришлю фотки, — попросила Злата после окончания съемки, — через два-три дня.
Не дождался. Заехал на следующий день, решив, что Злата наверняка дома и не слишком занята. Ошибся: попал в разгар фотосессии подруги.