— Доброе утро! — и, не дождавшись ответа, выпалил: — Надо срочно открыть Телеграм! Снять все ограничения! Может, даже извиниться. Сказать, что всё окей, претензий нет и Дуров отличный парень!
— Ты дурак? — в голосе Сергея Валерьевича послышались нотки замешательства.
— Нет. Мы дискредитируем Телеграм! По сути, мы не врём, а значит, со стороны террористов к нам претензий ноль. С другой стороны, какая мысль возникнет в головах пользователей, если правительство сняло все ограничения с ранее заблокированного ресурса и даже извинилось? Оно получило всё, что хотело, и сотрудничает с ресурсом! Нам останется только поддерживать в тени эти мысли и сомнения. Доверие к Телеграму будет подорвано!
— Во-первых, мы ни перед кем не извиняемся.
— Хорошо, это не обязательно.
— Во-вторых, как это поможет удалить оттуда новости и все темы про шантаж?
— Это уже второй этап. У нас там куча купленных каналов с огромной аудиторией. Достаточно просто намеков. Главное: в целом лишить ресурс доверия. Донести до населения мысль, что правительство его контролирует. Этого достаточно для следующих шагов.
— Возможно… — теперь в голосе Сергея Валерьевича послышалось одобрение. — Глава по Надзору будет, конечно, против, там личные счёты с Дуровым. Но, думаю, что мы сможем надавить. Тем более он мне тут дорожку перешёл… Аха-ха, да, я думаю, можно попробовать заставить его принести публичные извинения. Это даже смешно будет! — голос Сергея Валерьевича повеселел от мысли о маленькой мести.
«Никогда не забудет ввинтить личную выгоду в любое дело», — закатил вверх глаза Андрей.
— Ладно, я поговорю наверху, отбой. — Телефон на том конце отключился.
Андрей почувствовал некий прилив сил и азарта. Это была, возможно, первая маленькая победа в большой войне.
Он вызвал Виктора и несколько самых толковых пиарщиков. Объяснил идею и дальнейшие шаги. Виктору поставил задачу лично отслеживать информационный фон в этом секторе.
Днём стало известно о смерти главы крупной газовой госкорпорации. Он был задушен в своей огромной квартире в центре города. С ним в квартире безотлучно находился охранник, который утверждал, что ничего не видел, не слышал и обнаружил уже бездыханное тело. Его, конечно же, сразу забрали на допрос сотрудники Госохраны. И в этом деле было множество непонятного и странного.
Андрею обещали прислать полный отчёт по завершению расследования. Но его беспокоило другое. Убитый не являлся политиком и фактически не был чиновником.
Газовая корпорация — это больше коммерческая организация. А значит, что и эти сектора уже попали под раздачу. И не за какие-то публичные заявления, а за невыполненные обещания каких-либо проектов. Или за воровство. Или за что-то ещё. Причина пока была неясна.
«Объясняли хотя бы, что ли», — подумал Андрей, допивая кофе с коньяком. Утренняя маленькая победа начала меркнуть.
Андрей отдал срочное распоряжение Виктору и его команде накопать, что этот глава обещал за последнюю неделю, что не выполнил, сколько украл денег. Всё, что могло послужить причиной его убийства.
— Деньги! — вбежав в кабинет через полчаса, заявил Виктор. — Он вывел почти все свои активы три дня назад в офшоры, плюс ещё 4,5 миллиарда из выделенного бюджета на газификацию некоторых регионов. Есть подозрение, что собирался свалить. По крайней мере, его джет все последние дни стоял заправленный и готовый к вылету. Даже экипаж не отпускали с самолёта все эти дни.
— Ясно. Молодец. Это всё?
— Не совсем… В Америке ещё внезапно умер Джонатан Дробен. Это миллиардер там один. Он основал коммерческий пенсионный фонд, которым управлял. Но есть подозрения, что фонд — та ещё пирамида. По этому поводу проводились какие-то расследования, но там всё глухо. Говорят, что хорошо отслюнявил администрации и даже ихнему президенту.
— М-да… жопа… — Андрей поставил локти на стол и уткнулся лицом в ладони. — Это уже реально какой-то пиздец. У нас же пачками можно косить по этой причине... Кстати, причина «за что» прослеживается?
— Похоже, то же самое: вывод активов. Только не госовских, а будущих пенсионерских.
— То есть крупные финансовые махинации глобального масштаба тоже входят в список преследования… — Андрей поднял стакан с кофе, но он был уже пуст.
— Зато есть плюс. — Виктор подошёл ближе. — За последние четыре дня не случилось ни одного военного конфликта или террористического акта, или какой-то иной силовой акции. Все запланированные конфликты отменились. Никто не хочет делать реальных заявлений.