Пока я хлопала ресницами, пытаясь привыкнуть к себе-аристократке, воздух рядом с голограммой сгустился в виртуальную помощницу. А она, присев в реверансе, мило улыбнувшись и представившись, погнала меня по всем кругам ада. В смысле, по «полосе препятствий», начинающейся в навороченной душевой кабинке и заканчивающейся в высокотехнологичном косметическом комплексе «Афродита» последнего модельного года! И хотя все «команды» подавались очень мягко и голосом, способным очаровать даже законченного мизантропа, уже через десять минут я почувствовала себя куклой в руках заигравшегося ребенка. Ведь Марина не отклонялась от кем-то составленной программы действий ни на шаг, «не слышала» возражений и отказывалась понимать, что большую часть навязываемых процедур я сделала совсем недавно!
В общем, пришлось терпеть бесконечные «издевательства», вспоминать счастливые часы, проведенные с Забавой в «Королеве Красоты», и составлять неудобных список вопросов организаторам этого «шоу». А когда истязания закончились, и гардероб, наконец, призывно распахнул дверцы, мне страшно захотелось познакомиться с неведомым стилистом. Почему? Да потому, что единственный комплект белья, который обнаружился на одной из полок, по моим представлениям, можно было надевать только перед романтическим свиданием с гарантированным продолжением «общения» в постели! Да, я напомнила себе слова мамы, как-то сказавшей, что микродроны, продающиеся в любом магазине электроники и доступные любому подростку, быстро отучают стесняться собственного тела, но мысль о том, что какой-то урод примерял ЭТО к голограмме моей фигуры, взбесила до невозможности. Тем не менее, «пытку» я выдержала до конца. В смысле, отказалась снимать комм и менять серьги, подаренные Яриком, на предложенный комплект драгоценностей, надела пошитый для меня наряд, влезла в туфельки на высоченных каблуках и закрепила на бедре кобуру с «Кипарисом», ибо без оружия чувствовала себя хуже, чем без рук. А когда Марина попыталась возмутиться, заявила, что у нас, на Рубеже, без игольников ходят только дети до восьми лет.
Последнее заявление переполнило чашу терпения личности, незримо контролировавшей процесс моего одевания через Марину, и уже через пару минут на моей голограмме начали возникать кобуры, внешний вид и расцветка которых идеально подходили и к наряду, и к комму, и к серьгам. Тут я уже не упиралась – подобрала самый интересный вариант, почти без внутреннего сопротивления полюбовалась своим отражением в здоровенном зеркале, поблагодарила помощницу и вышла в коридор. А там не удержалась от улыбки, увидев игольники на бедрах Ярика и Забавы!
- Вы, порубежники, неисправимы… - вздохнул князь Мещерский, обнаружившийся в небольшой нише. – Кстати, обязан предупредить, что ваши новые «аксессуары» заметно технологичнее старых. И в некоторых помещениях дворца не позволят выхватить оружие…
…От Гостевого Домика до основного здании Летнего Дворца мы добирались по подземным тоннелям на небольшом, но очень уютном флаере. Все время полета внутренние стены машины оставались непрозрачными, а ее обзорные экраны демонстрировали самые выигрышные виды дворцовой территории, фрагменты записей каких-то балов, приемов и праздников. Прекрасно понимая, что это делается из соображений безопасности венценосных персон, мы с интересом посмотрели предложенную запись. А когда транспорт добрался до точки назначения, вышли на перрон, прошли до лифтового холла и загрузились в кабинку, оформление которой просто убило роскошью. Точно так же убил и очередной холл, с которого начиналась так называемая «Тропинкой в Лето». Однако пялиться по сторонам мы сочли невместным и прогулочным шагом пошли по широченному коридору в направлении Веранды.
Да, эта часть Летнего Дворца вызывала у критиков архитектурного шедевра наибольшие нарекания, но мне в ней оказалось по-настоящему уютно. И не только из-за того, что я опиралась на предплечье своего мужчины – мне нравилось выглядывать в виртуальные окна, за которыми располагались трехмерные голограммы самых красивых уголков летних курортов Империи, вдыхать «ароматические шлейфы» каждого из них и мысленно проговаривать имена и отчества тех Романовых, которые когда-то открыли для их родичей то или иное место.