Только мы, «дурни», все никак не оболванивались: Беклемишева с Федосеевой усиленно изображали мебель, а я так же усиленно работал. В смысле, демонстрировал Бабичевым образ молчуна-тугодума, не всегда понимающего, о чем ему талдычат. Что было не так уж и сложно, ведь в то же самое время я пересматривал на большом экране тактического комплекса некоторые фрагменты монологов собеседников, чтобы понять, записи каких моих предыдущих встреч прикупили или заиграли сотрудники службы безопасности этого рода, контролировал обстановку в ресторане и вокруг него через камеры трех звеньев микродронов, поднятых в воздух сразу после прилета, возился с искином системы безопасности заведения и общался с командиром группы подстраховки.
Увы, играть в подобные игры с не очень старым, зато чрезвычайно опытным функционером удавалось недолго – не получив внятного ответа ни на один действительно интересующий вопрос, князь решил обострить ситуацию и сделал вид, что обиделся:
- Ярослав Викторович, вы нас вообще слушаете?
Я утвердительно кивнул:
- Да, конечно. Только понимать – не понимаю.
- Простите?
- Судя по внутренней логике этого завуалированного допроса, прежде чем пригласить нас в этот ресторан, вы, ваша супруга и ваши отпрыски проштудировали записи как минимум восьми аналогичных встреч, наметили некие цели и распределили роли в планируемой «беседе». Объем работы, проделанный сотрудниками вашей службы безопасности, восхищает: они не только собрали весь доступный материал по мне и моей команде, но и дали вам возможность как следует подготовиться к этой встрече. А вот про аналитиков не скажу ровным счетом ничего – по моим ощущениям, вы тупо забыли к ним обратиться. В противном случае не стали бы нас настолько недооценивать!
Князь среагировал не столько на смысл последнего предложения, сколько на презрительные интонации, с которыми я произнес два последних слова – пошел красными пятнами и попытался что-то сказать, но не тут-то было:
- Егор Евгеньевич, я вас, помнится, не перебивал, поэтому позвольте договорить.
Позволил. В смысле, заставил себя замолчать. Вот я и развернулся во всю ширь своей души:
- На «Левиафан» мы попали совершенно случайно, старались выжить и не считаем, что сделали что-то особенное для его пассажиров и членов экипажа. К развалу заговора и предотвращению войны с Новой Америкой тоже имеем весьма опосредованное отношение: получили нужную информацию, можно сказать, в процессе борьбы за свою жизнь, сделали напрашивающиеся выводы и передали их куда следует. Тем не менее, с родичами некоторых спасенных все-таки встречались. Но не из меркантильных интересов, а для того, чтобы дать возможность сказать простое человеческое «спасибо» тем, кому это требовалось. При этом все предыдущие встречи прошли, если можно так выразиться, по одному и тому же сценарию – нас благодарили. Долго и искренне. А затем пытались что-то предложить. Вы же, Бабичевы, оказались куда оригинальнее: использовав одну-единственную фразу о спасении дочери в качестве завязки разговора, принялись выяснять, что с нас можно поиметь. Я не люблю плести словесные кружева, поэтому ограничусь одним словом – ни-че-го! Впрочем, если вы настолько нуждаетесь, то мы, так и быть, оплатим тот самый обед, на который вы нас, вроде как, пригласили. Только компанию не составим. Ибо…
Возмущенный рык княжича Дениса Егоровича вынудил меня прерваться. Правда, ненадолго – внимательнейшим образом выслушав все высказанные им претензии, я мило улыбнулся:
- Может, просто вызовете меня на дуэль? Хотя, о чем это я – если вы это сделаете, то не сможете выставить вместо себя замену, а значит, с вероятностью процентов в девяносто девять погибнете смертью храбрых. Что не входит в ваши планы. Кстати, этот выход куда лучше, чем тот, на который вы так красиво намекнули: стоит мне счесть этот намек угрозой и опубликовать запись нашей беседы в Сети, как ваш род превратится в посмешище для всей Империи!