- На Фуджейре вы спасали соотечественниц, на «Левиафане» выживали, в конфликте с родичами защищали свою честь, значит, все эти поступки в каком-то смысле были вынужденными. Зато помощь постороннему человеку, которого вы просто не могли успеть нормально узнать, да еще столь неоднозначная, могла быть только следствием внутренней потребности.
Я покрутил в голове эту мысль, пришел к выводу, что в ней что-то есть, и коротко кивнул. Мой собеседник сразу же вернулся в обычное состояние и зашагал к знакомой двери. Но в этот раз в его фигуре явственно чувствовалась благожелательность.
Приблизительно в таком же ключе изменилось отношение и всех остальных его коллег: несмотря на то, что я прилетел во дворец заранее, мариновать в какой-нибудь приемной меня не стали. Не стали повторять и правила поведения в присутствии венценосных особ – прокатили на лифте и траволаторе, поводили по хитросплетению роскошно обставленных коридоров и анфилад, остановили перед ничем не примечательной дверью без терминала или датчика СКД , и все! В смысле, очередной провожатый ушел еще до того, как створка отъехала в сторону. Я мысленно хмыкнул, переступил через порог и оказался еще в одном коридоре. Совсем коротеньком и без каких-либо архитектурных изысков. Стоять на месте никто не приказывал, поэтому двинулся в единственном доступном направлении. А шагов через двадцать услышал за спиной характерный шелест, оглянулся и увидел, что одна из стенных панелей ушла в потолок, а из образовавшегося проема выглядывает сконфуженная Белкина:
- Привет, Ярослав, прости, что задержалась – уронила кольцо, а оно возьми и закатись под кровать!
- Наказали? – притворно нахмурился я.
- Нет, простила! Оно обычно послушное… - улыбнулась Татьяна Константиновна и продемонстрировала правую кисть с простеньким золотым колечком на среднем пальце.
- Обручальное, верно? – непонятно с чего выдал я.
- Угу. Но приходится носить вот так… - на миг потемнев взглядом, сказала она и жестом предложила войти в потайной проход.
За ним оказался кабинет. Вероятнее всего, самой Белкиной: вся мебель была выдержана в светло-розовых тонах, фреска на потолке изображала небо с редкими белыми облачками, «за» голографическим «окном» в правой стене можно было полюбоваться на лесное озеро, а на левой висели поясные портреты мальчишки лет восьми и двух девчушек чуть помладше.
Пока я разглядывал детей младшей супруги Императора, зашелестела дверь в дальней стене, и в помещение вломилась небольшая толпа. Нет, Петр Николаевич и его старшая жена переступили через порог чинно, как и полагается венценосным особам. А вот цесаревич Мирослав и его сводный брат Леонид практически влетели. Но, не обнаружив рядом со мной ни Забавы, ни Даши, заметно расстроились. Я мысленно поморщился, а после обмена приветствиями был вынужден ответить на вопрос Романова-старшего о причинах отсутствия «моих красавиц»:
- Ваше Императорское Величество, как вы, наверняка, уже знаете, отдых в развлекательном центре «Перепутье» не задался. Ульяна Всеволодовна сильно переволновалась, и мне пришлось оставить ее дома под присмотром Забавы Олеговны и Дарьи Алексеевны.
- Да, с ее приглашением я, пожалуй, поторопился… – признал он. Затем разрешил общение без чинов, дал команду рассаживаться вокруг стола и поухаживал за супругами. А через пару минут, когда прекратилась суета, посерьезнел: - Ярослав Викторович, для начала хочу поблагодарить вас за решение проблемы, с которой я не мог разобраться на протяжении одиннадцати лет. Не знаю, в курсе вы или нет, но волна, поднятая вами в ресторане «Камбуз», превратилась во всесокрушающее цунами. В результате все участники той некрасивой истории превратились даже не в отверженных, а в символы подлости и низости! Бориса Ивашова, отдыхавшего на горном курорте «Мельино», выбросили из гостиницы в одном белье в четыре часа утра по локальному времени. А когда бригада скорой помощи, прибывшая по тревожному сигналу его автомеда, доставила обмороженное тело в местный госпиталь, врачи заявили, что не могут лечить того, кого нет. Ивана Зиновьева вышвырнули за пределы войсковой части его же сослуживцы, так как сочли невозможным служить в одном подразделении с этим подонком. Дмитрий Дерябин застрелился. С вероятностью в девяносто с лишним процентов – не без помощи родственников, которых заляпал грязью. Иоганна Керна и Алексея Молчанова выставили за ворота родовых поместий. А Святополк Юшков все еще мечется по Новомосковску, пытаясь привлечь к себе хоть чье-нибудь внимание.
- Что интересно, их не стало не только для дворян, но и для всего остального населения Империи! – мстительно оскалилась Анна Николаевна. – Да, банковские счета этих ублюдков никто не блокировал, но владельцы централизованных систем доставки более трех сотен городов планеты внесли их айдишки в блок-листы, что позволяет заказать только воду и продукты первой необходимости.