- Валим?
- Наглухо! – отозвалась она, прислушалась к себе и уточнила: - Но не сразу – пусть сначала выкупает, накормит, положит на что-нибудь горизонтальное и мягкое, а вот потом…
- Что, и вас не пожалел? – донеслось откуда-то справа, и я, развернувшись на месте, ошалело уставилась на третью жертву садиста.
Нет, в том, что Логачев может замучить кого угодно, я нисколько не сомневалась. Просто не думала, что его способности распространяются даже на космические симуляторы. А Ульяна, все пять часов занятия «летавшая» по его программе, выглядела, как оживший труп. Хотя нет, хуже – в ее глазах еле теплилась жизнь, носик с горбинкой уныло смотрел в пол, а плечи безвольно повисли.
Я помнила себя точно в таком же состоянии, поэтому сделала голофото ее лица и скинула его в личку к Локи. А когда получила ожидаемый ответ, мягко улыбнулась:
- Это был тест для пилотов-порубежников, намеренно усложненный до безобразия. И ты его прошла!
- Прошла? Не смеши: меня сбили восемнадцать раз!!!
- Во время аналогичного теста я совершила семьдесят две ошибки. Но в каждом бою выкладывалась до предела, поэтому заслужила уважение ребят и, как видишь, получила место в команде!
- Ты хочешь ска-…
- Цитирую Логачева: «Пилот экстра-класса! Я в восторге. Готов носить на руках…»
Телепнева недоверчиво заглянула мне в глаза, поняла, что я не шучу, и воспрянула духом:
- Ему действительно понравилось, как я летаю?!
Я утвердительно кивнула, подхватила ее под локоток и потащила в ванную. Там «воспитание» продолжилось, только первую скрипку стала играть Забава. Сначала прочитала лекцию о психологии порубежников, как таковых. Затем перешла к характеру Ярослава и достаточно подробно описала его поведение в «стандартных ситуациях». А когда закончила и с этим, объяснила, какие отношения внутри команды мы считаем нормой. При этом пребывала в режиме врача, то есть, не обходила острые углы, рубила правду-матку и не задурялась с подбором выражений. Как и следовало ожидать, результаты не заставили себя ждать – к концу водных процедур Ульяна практически перестала комплексовать и сделала правильный вывод:
- Получается, что ваша привычка жить текущим мгновением не только упрощает жизнь, но и делает ее в разы ярче, насыщеннее и теплее?
- Ага! – кивнула я. – Когда живешь в шаге от смерти, привычно делишь окружающих на своих и всех остальных. В своих вкладываешь всю душу без остатка и наслаждаешься их теплом, любовью и заботой. А всех остальных просто не замечаешь.
- Кстати, о заботе… - перебила меня Забава и пристально уставилась на Телепневу. – Слышь, подруга, когда ты в последний раз делала что-нибудь типа «КПГ»?
Ульяна пожала плечами:
- В прошлом августе, во время отпуска. Да, я знаю, что одной процедуры в год недостаточно, поэтому каждое утро принимаю контрастный душ.
Я мученически закатила глаза, а Панацея разозлилась не на шутку:
- Превращать сиськи в тряпочки, а ляжки с задницей в холодец я тебе не позволю! Три следующие недели ночуешь в медкапсуле, после каждой водной процедуры втираешь в кожу крем, который я сейчас синтезирую, и заливаешь в медблок своего ТК во-от эту программу…
- Да кому я ну-… - начала, было, Телепнева, но наткнулась на ее бешеный взгляд и сглотнула.
- Мы живем не только текущим мгновением, но и одной жизнью на всех! В этой жизни море тепла, любви и заботы, а слабостей, комплексов и страхов нет. Вообще нет: любые проблемы решаются сообща и сразу, чтобы в монолите команды не было ни одного изъяна. И если ты своя, то лучшая из лучших! Причем и для нас, и для всего окружающего мира. Делай выводы…
- Я своя! – твердо сказала Ульяна, затем развернула плечи и уверенно продолжила: - Я избавлюсь от всех слабостей, комплексов и страхов. И буду делать все, что вы считаете нужным. Даю слово!
На этой не самой мажорной ноте мы выбрались из душевой кабинки, оделись в домашнее и, подгоняемые зверским голодом, рванули в гостиную. А когда сдвинули в сторону дверь и обнаружили за столом «наших» ИСБ-шниц, возмущенно поинтересовались:
- Ну, и где вас столько времени носило?!
«Подсадные утки», после награждения на Новом Киеве «получившие заслуженный отпуск», прилетевшие на Белогорье, поселившиеся у нас дома и почти три недели принимавшие активное участие в Большой Игре, потемнели взглядами и совершенно одинаково вздохнули. А затем заговорила Света Вахрамеева, сидевшая за столом как-то наперекосяк: