- До обеда мы работали головой, значит, через полчасика придется понапрягаться на дорожке «Миксера»!
Слава богу, многоголосый стон, раздавшийся после этих слов, все-таки пробил черствую корку на его сердце, и Логачев признался, что пошутил:
- …но только тем, кому не хватает физических нагрузок. А все остальные будут напрягаться в шезлонгах на бортике бассейна или в спальнях.
- А че это ты такой гуманный? Подозрительно! – притворно нахмурилась Беклемишева. И получила серьезный ответ:
- По старому расписанию мы должны были лететь на «Северный», подниматься в космос и терроризировать штатного пилота. Однако этой ночью я отправил «Шелест» на легкий тюнинг, который займет порядка двух суток, соответственно, у нас появилось свободное «окно». В теории, можно было бы сгонять к дворцовому портному, но особого смысла в лишней примерке мундиров, которые нужны только теоретически, я не вижу. Кроме того, считаю, что последние спокойные дни можно провести дома. Тем более, что он наш, и в нем по-настоящему уютно.
Последний аргумент был очень весомым, поэтому мы эдак с четверть часа пофантазировали на тему дальнейшего «тюнинга» этого особняка, а потом поплелись к бассейну. К этому времени на небе появились небольшие кучевые облака, то и дело скрывающие за собой лик светила, так что вскоре крыша была убрана, а мы, натянув купальники, попадали на шезлонги. Правда, не все, а только женская часть команды – наш единственный мужчина пробежался по метровому трамплину, подпрыгнул, описал красивую дугу и сходу ушел к прозрачному дну.
Нырял он, откровенно говоря, корявенько. В смысле, не скользил, а продирался сквозь воду за счет дурной силы. Что для уроженца Рубежа было скорее нормой, чем исключением – слишком однобокая программа нашего образования давала плавание факультативно, и к окончанию школы среднестатистический выпускник был обязан уверенно преодолеть метров двести-триста. Зато Телепнева, закончившая и школу, и Академию на мирном Белогорье, плавала, как дышала – легко, быстро и безумно красиво.
Да, мне тоже хотелось научиться. Но как-нибудь потом, после Фуджейры и Аджмана, когда душу перестанет жечь жажда мести, а сны не будут прерываться кошмарами, в которых я раз за разом всаживаю в маму с Ксюшей разрывные иглы из «Гнева Аллаха», или воспоминаниями о том, что пришлось пройти в «Al-KawKab al-Shamalui ». В общем, я поглядывала то на Локи, то на Ульяну, грезила о счастливом будущем и наслаждалась полузабытым состоянием безмятежности. До тех пор, пока Телепнева не поинтересовалась, о чем я думаю.
Этот вопрос, прилетевший в ТК, заставил обратить внимание на то, что она и Анна Николаевна предпочитают решать какие-то вопросы через меня, а Татьяна Николаевна спелась с Панацеей. Причин возникновения небольшой разницы в отношении к нам супруг Императора я, как ни старалась, не нашла, зато пришла к выводу, что Ульяну мы «повоспитывали» жестковато. Поэтому постаралась сгладить последствия «мягким» ответом:
«Мечтаю о будущем, в котором кровь, боль и ненависть останутся далеко позади…»
«А оно будет?» - после небольшой паузы написала она.
«Конечно! Ведь его создаем мы! Прислушайся к своим ощущениям, и окажется, что в этом доме уютно и тепло, а все проблемы остались где-то за его стенами…»
После этого сообщения Телепнева закусила губу и с явным ожесточением принялась набирать какой-то текст:
«Да, так и есть. Вернее, было бы, не пришли Анна Николаевна записи того, что за эти двое суток стало с моими обидчиками. Просмотр напрочь испортил настроение, и теперь на душе такой раздрай, что хоть вешайся. В общем, нужен совет. Или помощь…»
«Как сказал Локи, этих подонков уже нет. И жизни, которую ты ненавидела – тоже. Зато у тебя появились мы и текущее мгновение, способное превратиться во что угодно. А дальше все просто – отпускаешь прошлое, с головой уходишь в настоящее и добавляешь ему то, чего тебе больше всего не хватает в данный момент. И не вздумай сомневаться ни в себе, ни в нас – мы и поймем, и поможем…»