Наблюдать за влюбленной парочкой, занявшей столик под кроной искусственной ивы, было некрасиво, но ужасно любопытно. Поэтому за их взаимными ласками и редкими, но ужасно чувственными поцелуями Шереметева-старшая наблюдала на экране комма. Удачно спрятав микродрон в зелени «листвы». И представляла за тем столиком себя. Ласково перебирающей пальцы любимого, лежащие на бедре, вспыхивающей от того, что он шепчет на ухо, и плавящейся от желания в те моменты, когда его губы обжигают прикосновениями шею или теряют всякий стыд.
Однако интереснее всего оказалось примерить на себя образ ровесницы, сидящей прямо за Марьяной – девушка, вне всякого сомнения, прилетевшая в «Берсенев и Шульц» за покупками, совершенно не смущаясь невольных зрителей, позировала камере микродрона, видимо, демонстрируя обновки невидимому собеседнику. Породистое лицо, правильная осанка, великолепная фигура и пластика профессиональной танцовщицы приковывали взгляд. А со вкусом подобранный наряд, кстати, никак не вписывающийся в рамки допустимого главой рода Шереметевых, вызывал откровенную зависть к внутренней свободе этой Личности – чтобы одеваться настолько смело, требовалось куда больше обычной уверенности в себе!
В общем, начало беседы между Лизой и Завадской Настя пропустила, так как была поглощена наблюдением за «танцовщицей» и среагировала только на нервный смешок сестры:
- Видела бы ты реакцию отца на твое увольнение! Стоило тебе выйти из его кабинета и прикрыть за собой дверь, как на его лице появилось выражение, которое можно перевести только фразой «Она вообще в своем уме?!» или ее матерными аналогами!
- Кстати, в этом я с ним солидарна! – сообразив, о чем идет речь, хмуро буркнула Шереметева-старшая. – Да, сердцем я понимаю, что семь лет службы по контракту, составленному моим отцом, доконают кого угодно, и что тебе действительно пора подумать о семье и детях, но разум не дает забыть о том, что место в таком роду, как наш, это счастливое будущее не только для тебя, но и для твоих потомков!
Марьяна поставила локти на стол, переплела пальцы, пристроила на них подбородок и грустно усмехнулась:
- Да, в теории перспективы сумасшедшие. Однако на практике служба у вашего батюшки – это самый настоящий ад. И дело даже не в том количестве обязанностей, которые он на меня взвалил – во время учебы в Академии Внутренней Службы нас грузили и похлеще. Проблема в том, что все эти семь лет я ощущала себя бесполым дроидом. Ведь в вашем роду обслуживающий персонал должен быть занят делом и только делом. Поэтому демонстрация каких-либо чувств вызывает крайнее неудовольствие вашего батюшки; внебрачные отношения строго-настрого запрещены; свободного времени настолько мало, что завязывать хоть какие-то постоянные отношения на стороне практически невозможно и тэдэ. В общем, между нами, девочками, говоря я забыла, что такое мужчина, и последние года три просто лезу на стены! Так что, если бы не привязанность к вам, уволилась бы еще лет пять тому назад. Хотя бы для того, чтобы сохранить разваливающиеся отношения с человеком, близость с которым когда-то сводила с ума…
По телу Анастасии прокатилась удушливая волна жара, заставила заныть грудь и задержалась в нижней части живота. А память начала услужливо разворачивать перед внутренним взором фрагменты интимных записей Завадской. Те самые, которые экс-телохранительница показала в период глубочайшей депрессии, случившейся из-за крайне несправедливого разноса, устроенного ей отцом.
- Тогда все понятно… - облизав пересохшие губы, торопливо выдохнула она и перевела взгляд на сорванцов, приступивших к поеданию десерта.
- Вот и замечательно! – усмехнулась Завадская. И чуть понизила голос: - Тогда определяйтесь со своими желаниями – если вы уже наелись и не мечтаете о каком-нибудь тортике, то стоит выбраться из-за стола и лететь дальше…
…Очередная смена флаера нисколько не удивила – Шереметева-старшая равнодушно оглядела кроваво-красную «Демоницу» прошлого модельного года, забралась в салон, претендующий на повышенную комфортность, опустилась в спортивное кресло с ярко-выраженной боковой поддержкой и невидящим взглядом уставилась в передний обзорный экран. Момент отрыва от посадочного места не заметила, так как была далеко в счастливом прошлом. Однако, заметив, что настроение не просто ухудшается, а вот-вот рухнет в пропасть, заставила себя вернуться в реальность и уставиться на «нить» орбитального лифта, медленно, но уверенно вырастающую в размерах.