Особое внимание асгардский бог уделил тому, что его додзюцу всё-таки смогли засечь доказательство обретания в этом мире духовных сущностей уровня богов. Через смертную душу Хирузена, применяя фуиндзюцу и атрибут, чья-то демонического вида рука вырвала души Хаширамы и Тобирамы из их плотских сосудов, а потом и часть от духовной сущности Орочимару отхватила.
Трикстер увидел для себя неплохой шанс. Если он правильно распознал тип сущности, которую призвал Хирузен и которая в этом мире частично пользуется властью над душами, подобной имевшейся у «горячо любимой сестрицы Хель» в девяти мирах Иггдрасиля, то Хирузен обречён на окончательную смерть. Бьякуган преодолевал огненный барьер, предназначенный для остановки ниндзя и ниндзюцу, потому Локи мог телепортироваться к месту трагедии, застав абсолютно всех врасплох. Только и нужно выхватить примечательный меч и срубить голову нукенина, чтобы душа Орочимару не сбежала к одному из его предполагаемых якорей в виде проклятой печати. Конечно, пока душа смертного Хирузена и, вероятно, местного Бога Смерти находятся в столь тесном контакте, оба они уязвимы для заклинаний, но увы и ах: трикстер специализировался в школе иллюзий, вроде как безобидной и потому позволенной ему, сыну поверженного врага; отсутствовало подходящее к ситуации колдовство, вот если бы заранее знать и подготовиться…
Неприятно признавать, но именно самомнение привело Локи к поражению перед Таносом. Вдобавок, мёртвый Орочимару менее полезен, чем живой. Вести с нукенином компрометирующие дела? Достаточно додзюцу линз Инь-Ян, которое Кабуто непременно и вскорости освоит, за ним Орочимару. А вскорости Саске так или иначе отправится к нему учиться, и лучшего для Учиха нет, если только отдельные специалисты, которых ещё поди уговори. Всё это меркнет по сравнению с сакраментальным вопросом – почему сразу не ликвидировал хотя бы одного из четверых ниндзя барьерной команды Орочимару? Вразумительного ответа нет, а потому Локи с небольшим сожалением пропустил и эту возможность.
Смертельно раненному старику не хватило сил выдрать душу Орочимару, захватившую молодое тело, но он смог запечатать в себе духовную составляющую из рук нукенина, тем самым лишив возможности управлять ими: чакра ещё струилась в них, но уже не поддаваясь контролю, кровь тоже продолжала питать плоть, но уже начался процесс отмирания. И после завершения запечатывания само тело Хирузена в момент лишилось всей духовной сути, между прочим, прихватившей с собой три фуиндзюцу. И всё то, что было пропитано его духовной силой, утратило её, в частности, его лик на Монументе Хокаге перечеркнула крупная трещина.
Барьер спадал дольше пары секунд, которых ниндзя Ото хватило, чтобы подготовиться и поймать двух кинувшихся охранников хокаге в паутину, а ещё двух в гендзюцу. Орочимару и четыре его подручных скрылись в туннеле, располагавшемся у основания центральной трибуны и надёжно прикрывавшемся комплексом фуиндзюцу. Сходу лезть туда никто не стал, а этого беглецу только и надо было.
К моменту гибели Сарутоби Хирузена и побега Орочимару все очаги организованного нападения были уже погашены. Оставались десятки монстров, но их ликвидацией уже занимались, потому элитные ниндзя, едва увидели падение барьеров, метнулись к арене. Шиноби и куноичи замирали у тела своего лидера, заботливо перевёрнутого на спину и одним из охранников подлатанного для остановки кровотечения. На лице Сарутоби Хирузена, последний день находившегося на посту хокаге, навсегда застыла счастливая улыбка человека, сполна исполнившего свой долг.
Локи стал двадцать четвёртым ниндзя, кто явился на поросшую деревьями крышу центральной трибуны, но вовсе не почтить память и заслуги убитого правителя, но и не злорадствовать.
- Джирайя-сама, у вас осталось больше всех чакры. Пожалуйста, поделитесь с ирьёнинами, - культурно произнёс Локи, нарушая скорбную тишину и тем вызывая рожу недовольства на подвижном лице белогривого бугая.
- Ты кто такой, шкет? Почти Великого Ниндзя, - требовательным тоном произнёс Жабий саннин, возмущённый требованием к нему в момент горечи от утраты.