Наруто пришлось научиться применять своё футондзюцу Неджи для рекуперации пригодного для дыхания воздуха, иначе бы толпа народу задохнулась в замкнутом помещении подлодки; без подсказок Сакуры он к семи мудрам подобрал ручную печать Птицы, чтобы вместо одного винта создать за раз множество, пусть мелких, умещающихся на ладони, зато вдоль всего «хребта»
Сакуре очень понравилось самой водить. Пусть с хитростью в лице её теневиков, подзаряжавшихся от желтоволосого напарника, зато полностью самостоятельно. Куноичи настолько воодушевлённо рулила, что режиссёр Узукума непререкаемо заменил главаря головорезов с мужчины на женщину с розовыми волосами, торчащими без порядка из-под кроваво-красного платка с золотой тесьмой и миленькими золотыми помпонами.
Ох, как же Сакура-злюка оторвалась, получив вожжи! Все её головорезы совершенно натурально вжимали головы в плечи и боязливо косились, когда расхаживавшая взад-вперёд капитанша командовала поднатужиться той или иной группе «кровожадных пиратов», сидевших на бутафорских велосипедных местах и крутивших педали, якобы приводящие в движение гребные винты «поднадлодки» (термин авторства Наруто легко приклеился к батискафу). К слову, хитрый Локи при Сакуре предложил помочь Наруто создавать конструктов без чакра-вибриссов, но тот уже почти разобрался с академическим хенге и сам справился с маскировкой.
Вместо Саске, балдеющему в постели и ломающему голову над Изанами с Изанаги, изредка поглядывая в окно с панорамой облаков, пришлось клонам Наруто становиться дублёрами соратников принцессы Фуун. Шишимару, Брит, Цукуяку – суррогата шарингана хватило для копирования внешности и подражания общей манере поведения. Режиссёр Узукума, ещё вчера таки-сдавшийся с оформлением миссии С-ранга и оплатой как группе массовки и дублёрам-каскадёрам, наконец-то смог отснять кадры, где бы соратники Фуун по-настоящему сражались.
Сперва кинокамеры летали, снимая общие планы абордажа. Локи пришлось взять на себя роль матёрого поджигателя с волосатым пузом и ожерельем из черепков саламандр, а также именно он держал демоническую иллюзию ложного окружения, чтобы кровь фонтанировала и вопили раненные с открытыми переломами, чтобы парус горел, чтобы после удара капитанши по фок-мачте, за которой спряталась принцесса Фуун, эта самая мачта с горящими парусами сломалась и собой проткнула пиратскую «поднадлодку», топя посудину. И позже именно бог иллюзий изображал мясорубку, когда шли съёмки сцен с отдельными боями главных персонажей кинокартины.
Узукума пребывал в экстазе – его бригада и экипаж барка пребывали в тихом ужасе от зашкаливающей реалистичности – суровые клоны Узумаки отрабатывали бой. Даже Коюки пробрало – её бледность подчеркнули белила и брызги крови на костюме с оторванными пиратами чакра-жемчужинами, натурально светящимися и богато украшавшими наряд из хенге но дзюцу. Тем не менее, принцесса нашла спасение в собственном сценическом образе, когда режиссёр проорал начало конца.
Фуун хлопнула в ладоши, иллюзорно призывая лилово-золотую улитку, усиками державшую уменьшенного до скипетра Оояру. Прижатая к борту принцесса схватила утерянную королевскую регалию и отбила несколько постановочных ударов зазубренной сабли розоволосой пособницы злейшего врага её королевского рода, прежде чем насквозь пронзить лоб противницы выбросом радужной энергии в форме толстого луча (Великое Копье с огромным удовольствием поглотило радужную чакру, а из наконечника вылетела иллюзия радуги-косички).
К пяти часам дня считанные единицы попривыкли к лужам крови и мертвецам на палубе. Тем не менее, операторы профессионально держали кинокамеры, снимая без дрожи и так, чтобы зрителей захватило и не отпускало. Поскольку все одиночные сцены снимались с дублёрами, то хватало по одному-два дубля. Разве что Локи чуть затянул процесс, творчески внеся хитроумную уловку с замедленной иллюзией нанесения ударов и летящих в фокусе камеры капель крови – за неимением оборудования для высокоскоростной сьёмки подобных моментов, зрелищно смотрящихся на большом экране.