Наруто в тщетной надежде поднял руку и… его кристалл с одного прикосновения Казахана Коюки ярко и тепло засиял, разбросав призматическую радугу в точности так, как виделась радужная чакра. Посуровев, усатый малец легко запрыгнул на чан и за несколько выступающих элементов таки смог зацепить ожерелье так, чтобы центральный кристалл свисал точно над центром.
- Ямато-сан, создайте деревянный подмосток, пожалуйста, чтобы маленькой девочке удобно было рисовать на алтаре.
- Сейчас, - хмуро кивнул большеглазый шиноби и вытянул руку, из которой полез древесный брус.
Через несколько секунд чан окружили деревянные ступени, широкие и прочные.
- Время пригласить других участников ритуала… - торжественно возгласил Локи, передав Оояру юной и необученной даймё. Он оставил при себе заключительные слова «ритуала смены эпохи».
На три шага отойдя, Локи элегантно снял плащ, встряхнул его на ветру и подбросил так, чтобы он раскрылся изнанкой. Активировавшееся фуиндзюцу пришпилило конопляно-шерстяную ткань к ткани бытия. Опускающаяся фуин-каретка причудливо вытянула форменный плащ, а расходящиеся зубчики молнии расширили его в стороны, что на взгляд режиссёра смотрелось чудесно.
Из портала, ведущего к утопающему в солнце Храму Огня, вышли под сыплющуюся с сизого неба мелкую снежную крошку: Майто Гай, Хатаке Джирайя с мелкими жабами Фукасаку и Шима на плечах, настоятель Чирику с ведомой за ручку Курама Якумо. Больше никого не ждали – никто больше не вышел из мерцающего марева портала.
- Добро пожаловать в Страну Снега, - сразу всем приветственно произнесла королева Коюки. – Неджи-сан сейчас всё расскажет.
- Якумо-чан, будь добра, нарисуй нам радостное лето, - взмахом руки приглашая к алтарю, дружелюбно попросил Локи.
- Хорошо, Неджи-сан, - поёжившись от холода, охотно согласилась девочка, засмотревшаяся на снег и лёд вокруг. – Ой, а как, тут нет ровной поверхности, - взбежав по ступенькам с коробкой в руках и впав в лёгкий ступор от увиденных сот и паутинки желобков.
- На каждом участке, Якумо-чан. Лето разное, оно прекрасно каждый день. Тут для тебя изумительный простор мозаики. Просто вспомни чудесные летние деньки, Якумо-чан, и от всего сердца поделись ими с миром.
- Кажется, я поняла, - улыбнулась художница, поняв интересную задачку. Мозаику она ещё не рисовала – это показалось ей увлекательным делом.
- Джирайя-сама, Фукасаку-сама, Шима-сама, прошу вас расставить подношения по малым алтарям вокруг и равномерно заполнять все зеркала сенчакрой, пока Якумо-чан творит летний образ.
Лягушки одновременно произнесли:
- Интересное место…
- Интересная задача…
- Каге Буншин, - вместо лишних слов произнёс Джирайя, создавая теневые копии сразу всех трёх.
Локи почтительно поклонился настоятелю Храма Огня, уважая за достигнутое им личное мастерство.
- Чирику-доно, прошу вас освятить двенадцать малых алтарей вместе с подношениями.
- Почту за честь, - вежливо поклонился лысый мужчина в простых одеждах монаха. Жар и холод – всё нипочём.
- Гай-сан, Ямато-сан, мой клон объединит вас для выравнивания кристаллического луча-проводника. Я с командой займусь соседним. И так по кругу.
- Понял.
- Хорошо.
- Госпожа Коюки, настройтесь дарить благодать, пожалуйста. Мы начнём ритуал через полчаса-час, когда все предварительные приготовления завершатся.
- Благословляю, - коротко и величественно изрекла ледяная королева, совсем не прельщённая стоя маяться бездельем столько времени.
Привычная формация из парней по бокам и позади девочки приступила к Банбуцу Созо для взращивания дорожек из кристаллов. Как и было задумано кем-то из предков Казахана, создавших громадное фуиндзюцу на вершине гигантского столба, кристаллы с человеческий рост размером представляли собой друзы, подобно зубам, росшие сверху и снизу враставшие в твердейший минерал. Вставленные до рабочего состояния обломки прорастали новыми зубами, заполняя старые лунки. Сама их структура формировала одинаковые «кустики», напоминающие пушистые снежинки. Это выглядело красиво и загадочно.
Мистикой заведовал Чирику. Он усаживался в позу лотоса перед каждым алтарём и на несколько минут замирал, из тёплой энергии золотисто-солнечного цвета образовывая вокруг себя большую призрачную фигуру будды – лик одного из просветлённых монахов, которого юный Чирику выбрал своим небесным покровителем. Сидя молящаяся фигура будды разводила ладони и наклонялась, чтобы хлопнуть в ладоши, охватывавшие тумбы и бочки на них. Находящееся в бочках жабье масло после такого освящения становилось – рафинированным, гораздо более прозрачным.