- Подсудимый, - облив презрением и гневом, - посмел унизительно клеймить Хьюга-химэ. На глазах у наследников семи кланов и перед самим Хокаге этот выродок опозорил свою принцессу! – Хиаши повысил голос. – Нарушил собственную клятву защищать!
Гнетущее молчание усугублялось жаждой убийства, расходящейся от многих чистолобых.
- Клан не может себе позволить ещё большего позора. Поэтому вердикт по этому тяжелейшему проступку будет оглашён и приведён в исполнение после Чунин Шикен. Таково решение Совета Старейшин Хьюга, - огласил глава клана.
Угрюмые лица клеймённых обращались к Неджи с недопониманием: вроде взрослый парень, а так глупо подставился, непонятно на что рассчитывая. Далеко не все лица чистолобых потеряли спокойное выражение лица, став злорадными, довольными или нет. Все понимали, что Неджи дадут выступить в финале, а потом казнят. Лишь некоторые осознавали, что такая отсрочка даст время созреть открытому бунту, когда вся побочная ветвь предпочтёт умереть в бою или подорвать себя при активации джуина, нежели продолжать оставаться рабами, которых гнобят за любой пустяк.
- Отец, пожалуйста, не надо, я прощаю Неджи-ниисана! – воскликнула Хината, стремительно подбежав и согнувшись в три погибели перед главой клана.
- А я нет, - отрезал Хиаши. – Наказанием за меньший из проступков будет минута боли. Здесь и сейчас.
Хината всхлипнула и сжалась, не сумев вымолвить больше ни слова и заткнув уши в преддверии истошных криков, постепенно превращающихся в хрипы.
- Прошу прощения, Хьюга-доно, слово обвиняемому будет предоставлено? – Ко постарался спросить спокойным и вежливым голосом.
Как телохранитель химэ от побочной ветви, он доказал свою преданность и имел некоторые привилегии. Локи не удержался и чуть скривил рот в ухмылке – при всём желании он бы сейчас не смог ответить.
- За него всё сказали его дела, - отрезал Хиаши. – Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.
Глава клана лично привёл решение в исполнение, активировав джуин на лбу Неджи, повесившим протектор на шею.
За доли мгновения до судьбоносного наказания трикстер успел исполнить перенятое у Яманака хидзюцу, которое он усовершенствовал на основе своих попыток скрестить с ниндзюцу теневого деления тела. Сознание Локи через близко подобравшегося теневого клона унеслось в голову Хиаши, предусмотрительно сидевшего почти в двадцати метрах от гения и наблюдавшего за малейшими поползновениями, но это не спасло его от нинпо.
В теле Неджи осталась копия сознания Локи, которой предстояла сомнительная тренировка болью. Однако суть не в попутной тренировке: конструкту из чакры легче лёгкого распространить по чакре чувства боли и выплеснуть их как жажду убийства, ударив всех болезненно-убийственным Ки, чья эффективность кратно выше классики.
Казалось, ничего не предвещало беды. Как вдруг вместо подсудимого истошно заорал сам глава клана Хьюга, а от Неджи во все стороны так шибануло, что все генины закричали и сжались в комок, став подвывать в унисон Хиаши. Тело Неджи мучила боль, но ирьёниндзюцу заранее лишило его голоса и сжало челюсти вместе, так что внешне воздействие выразилось лишь в том, что сидевший подался вперёд и тяжело опёрся на руки, судорожно задышав и мелко затрясшись.
Когда Локи очутился в голове Хиаши, сработала следующая его уловка: заклинание отразило боль на хозяина тела, затуманив его разум и позволив богу без всяких препятствий и даже без осознания происходящего со стороны Хиаши проникнуть в глубины чужой памяти. Времени было в обрез, потому Локи принялся выуживать исключительно высшие хидзюцу Хьюга и затем обычные с расширением для членов главной ветви.
Тем временем до всех в зале дошло – широко обсуждаемый в клане Неджи применил нинпо переноса разума. Вся побочная ветвь воспряла, возжелав уметь так же, что помогло им справиться с гениальным ударом жаждой убийства, усиленной болью.
Старейшина Хигуса с рыком выпрыгнул вперёд, намереваясь сбить невероятную концентрацию Неджи, удерживающего нинпо. Однако теневой клон бдительно совершил замену с оригиналом, и совершавший пинок в лицо старейшина неуклюже пошатнулся, когда его нога пролетела сквозь призрака. Хигуса не растерялся и после совершения вынужденного оборота вокруг себя принял стойку высшего тайдзюцу Джукена со ста двадцатью восемью ударами. Вскочивший теневой клон рассчитывал на это и потому сменил свойства ореола с призрачности на поглощение, после чего остался ехидно улыбаться, просто стоя и поглощая все впрыски чакры, подпитывавшие его, что видели все бьякуганы.