Увы, в этот вечер у Наруто ничего не вышло, однако собранного опыта хватило, чтобы колдовством насланное сновидение правильно составило все слагаемые успеха. Поутру после слива большей части своей чакры в протестированное и подправленное ночью защитное фуиндзюцу Узумаки после успеха с десятком клонов таки стал скакать в пространстве, но перемещаясь только в те места, которые видели его глаза. Локи торжественно обозвал это достижение мифическим «ниндзюцу замещения с воздухом» и после наблюдения за тренировкой очередной волны теневых клонов, устроивших хаотичное мерцание, сам начал мгновенно скакать, имитируя академическую замену.
Добившись закрепления авторства за Наруто, бог принялся телепортироваться из одного конца территории Хьюга в другой, возбуждая весь клан Хьюга исполнением лиловой мечты каждого ниндзя с бьякуганом – телепортироваться к своему фокусу зрения, мгновенно сигая на сотни метров и целые километры сквозь все препятствия. Локи благосклонно не стал отбирать у Какаши славу и почёт преемственности, демонстрируя полёт бога грома. Бог завоевал собственные лавры уважения, вместо уровня Конохи и страны пока ограничиваясь статусом бога Хьюга. Причём Локи, скача внутри общественных помещений клана, успешно скрывался от глаз наблюдателей, в бинокли и так смотревших за тем, что «бельмоглазые» «вытворяют» с джинчурики Кьюби, а они, такие сякие, реально тренируют Наруто!
Двор даймё прибыл днём двадцать девятого числа. Гужевой транспорт оставался за воротами, гости пешком входили в Коноху, а их вещи несли генины, кто на себе, кто в печатях, а оранжевые клоны так и эдак. Богатые одежды заставляли чиновников и их жён преть на жарком солнце и искать тени. Ниндзя усеяли деревья и крыши, встречая правителя страны и заказчиков большинства их миссий. Десять ирьёнинов от Хьюга еле успели повесить рекламные баннеры на здание госпиталя перед тем, как процессия начала своё шествие к Башне Хокаге по улице Центральная.
Пока устраивались, наступил вечер. Все главы кланов и учреждений отметились на чисто формальной встрече между даймё и хокаге. Все деловые переговоры обычно проводятся по результатам Чунин Шикен: как и говорил Хирузен перед подростками, хозяева денег сперва оценивали тех, кому платили.
Тридцатого числа в Конохе началась ярмарка для увеселения гостей и доения их кошельков перед завтрашним зрелищем. На слоган «Увеличиваем мужское достоинство и женскую гордость» купилось порядочно человек, но гораздо больше народу заинтересовалось золотым крыльцом в явно увеличенное внутри помещение. Проявил любопытство и сам даймё Хи но Куни, любезно позволив себя обслужить. Правитель оценил окружающий интерьер и закупил роскошные кости на отделку своего тронного и банкетного залов, таки раскошелившись суммарно почти на миллион рё, в том числе потакая жене, влюбившейся в некоторые бонсай и шкуры за десятки тысяч рё.
За эксклюзив продавец драл цену, а прочие позиции выставлял по меньшей цене, чем у Сарутоби, чьи обезьяны накануне подверглись атаке стаи летучих пещерных мышей с кошек и даже собак размером. Ближе к полудню Локи благополучно распродал весь свой товар подчистую, заработав очень приличную сумму, которой многие позавидовали, как прикинув общую выручку, так и узнав точное количество денег при сдаче отчётности и причитающейся доли налогов в кассу деревенской администрации. Больше бог не намеревался торговать – эту работу могли успешно выполнять другие члены клана. Главное круто стартовать, дальше легче покатится.
Ино активно торговала в клановом магазине цветов, и ей невольно довелось посмотреть на некоторые из тех изысков, которые покупались в «Дарах Шиккотсурин» и потом неслись клиентами к цветочникам для составления живых композиций.
- Добрый день, милая Ино, можно тебя на минутку? – подгадав момент выхода из служебного помещения, обратился весь такой загадочный Локи в хаори цвета чакры с изящными золотыми завитушками праздничного варианта, пошитого на заказ ко дню ярмарки.
- Добрый день, Неджи-сан, если только на минуточку, - покладисто согласилась продавщица, только что спешно покушавшая перед тем, как вновь приступить к обслуживанию придирчивых и сварливых жён да избалованных дочерей власть имущих, почему-то именно ей попадавшихся, а не матери.