Бросив короткий взгляд на потрёпанные командирские часы на запястье, Акела хмыкнул. Чуть меньше. Намного-намного меньше.
Поведя плечами, парень прикрыл глаза, качая головой в такт звучавшей мелодии. Беззвучно проговаривая давно уже выученные наизусть тексты. Этот суматошный день стал апогеем не менее суматошной недели. Пожалуй, за это время Котов успел пройти пять стадий отрицания Смерти, смириться с неизбежным, возненавидеть собственное упрямство и…
Соскучиться. До дрожи в пальцах и бессонницы. До острой тоски и бьющей под дых беспомощности. Ей богу, даже любимое дело было не в кайф и зачастую всё валилось из рук, а на собраниях Стражей он и вовсе пропускал половину информации мимо ушей, выпадая из обсуждений и споров. Потому что взгляд то и дело цеплялся за телефон в ожидании звонка, сообщения, хоть какого-то сигнала. Спасал байк. Немного, но спасал.
Всё-таки это чувство свободы ни с чем несравнимо. Свободы от всего и вся, от условностей и рамок, от законов и чужого выбора. Абсолютной, наглой, ничем не прикрытой. Пьянящей.
Настолько, что наклоняясь вперёд, вжимаясь в гудящего, мягко рычащего зверя из хрома и металла, разгоняя его на старой, заброшенной трассе за чертой города, он забывал обо всём. Наслаждаясь, откровенно и неприкрыто, гулким рыком мотора, отдающимся где-то в грудной клетке приятной вибрацией. Силой, скоростью, ощущением полёта, окутывающих их воздушных потоков. И забывая обо всём, что было, есть, будет.
Почти обо всём, да.
Телефон в кармане брюк тихо пискнул оповещением. Вытащив его, парень пару секунд медлил, прежде, чем мотнуть головой и упрямо сжать губы, снимая экран с блокировки. Пролистав список уведомлений, Котов нашёл одно-единственное. Сообщение с неизвестного, но давно заученного до последней цифры номера. И расплылся в широкой, довольной и самую малость шальной улыбке, убирая смартфон в карман куртки и застёгивая молнию.
Натянув шлем, он забрался на «Ямаху», блестевшую в свете старого фонаря матово-чёрным цветом и глянцевым серебром. Повернул ключ зажигания и пару раз крутанул газ, слушая низкий, хищный рёв. И мягко тронулся вперёд, набирая скорость, сливаясь с густой, прохладной темнотой.
Направляясь в одном ему известном направлении. Повторяя про себя на все лады одно единственное слово в обезличенном сообщении. Ни подписи, ни обращения. Только «Возвращайся».
Но для него оно стоило дороже всего.
Плотный поток машин нехотя впустил байкера, позволив ему влиться в сверкающие огнями полосы движения. Шумный и почти что живой, он нёсся по городу, заполняя и центральные улицы, узкие переулки и тихие, пустынные дворы. Стремительно выбросив ловко маневрировавший байк в очередной поворот, ведущий к спальным районам города. Туда-то Котов и направился, медленно сбрасывая скорость и аккуратно объезжая ямы, фигурно покрывающие асфальт.
Обычная, панельная девятиэтажка ничем не отличалась от десятка таких же в этом квартале. Но именно к ней во двор парень направил свою любимую «Ямаху», без труда разыскав место на парковке, рядом с машинами жильцов. Мягко заглушив сыто урчавший мотор, он поставил мотоцикл на подножку и стянул шлем.
- О-о-о, Вожа-а-ак, - тут же раздался слегка не трезвый, но явно счастливый голос с лавочки у подъезда. Там тусила группа подростков, в компании гитары и пива, нервируя жильцов дома корявым исполнением хитов группы «Сектор Газа».
Один из них, худой как щепка и наглый как танк, махнул рукой в знак приветствия и выдал:
- Слу-у-ушай, а чё, правду говорят, что у волков одна пара на всю жизнь?
- А тебе на кой, Чип? – насмешливо вскинув бровь, откликнулся Акела, слезая с мотоцикла и щёлкая брелоком сигнализации. Неуверенность и страх, крепким узлом стянувшие внутренности, он старательно проигнорировал.
Ну в самом деле! Ему не пятнадцать и это не попытка угнать отцовский байк, чтобы так трусить и мандражировать. Только если мозги и понимали весь абсурд ситуации, то сердце упорно сбивалось с ритма, а пальцы дрожали, стискивая в ладони комплект чужих ключей.