– Это работа не для тебя, мелкая, – вздохнула сидевшая в соседнем кресле тетя Мири. – Тут нужен здоровяк с бычьей шеей и с полным отсутствием нервов. В Париже я пошлю Винни телеграмму, пусть приезжает и сам разбирается. Только у него с нервами тоже беда, перекусает половину Европы.
Пэл улыбнулась, не открывая глаза. Дядя может! Только приезжать ему совершенно ни к чему, гору, идущую к Магомету, заметят сразу.
Тетя Мири сердито хмыкнула.
– В любом случае к мистеру Пирсону я тебя не пущу, сама съезжу. А если он будет не слишком вежлив, заставлю съесть его же рукопись, страничку за страничкой. И запивать не дам!
Кажется, родственница развоевалась не на шутку. Пэл прикинула, под каким предлогом отправить тетю обратно в Лондон. Написать конфиденциальный отчет, вложить в прошитый нитками конверт и запечатать сургучом? Или достать секретный чертеж и спрятать его в подкладке тетиного пальто? Нет, не поверит!
– Ты мне, мелкая, не все рассказываешь, и это правильно. Но то, что ты воевать собралась, я поняла. Так вот, без меня ты никуда не поедешь, ясно? И не делай вид, будто спишь, все твои хитрости у тебя на носу написаны.
От неожиданности Пэл открыла глаза.
– Почему – на носу?
Тетя усмехнулась.
– А потому, мелкая! Кстати, на твоем месте я бы к этому парню, к Николасу, присмотрелась…
Пэл покачала головой:
– Нет, тетя. У Николаса есть девушка, ради которой он готов умереть. Только не надо никому умирать. Жить так хорошо! Если бы все это понимали!..
«Зигфрид» уверенно набирал высоту. Тучи остались внизу, в иллюминаторы заглянуло неяркое вечернее солнце. Германия осталась позади, что сделано, то сделано…
Впереди Париж – и Монсальват.
– …Экипаж «Зигфрида» еще раз благодарит, за что воспользовались услугами компании «Люфтганза». При высадке соблюдайте осторожность и приготовьте зонтики, парижская погода не радует. Паспортный контроль будет производиться в здании аэровокзала…
Пэл подождала, пока соседи освободят проход, без особой радости прикинув, что придется мокнуть. Зонтики в багаже, синоптики в Берлине обещали, что дождь не догонит. Рассудив, что это еще не беда, шагнула к отрытому люку, за которым угадывалась ночная мгла. «Зигфрид» изрядно опоздал, в Вильнёве-Орли сели уже после заката.
Тетя Мири, сонная и тихая, плелась сзади. Пэл, быстро оглянувшись, прикинула, что в Лондон неугомонную родственницу можно и не отправлять. Почему бы не в Рим? Дядин приятель князь Руффо ди Скалетта собирается с визитом в Москву, к Сталину, вот пусть и поделится с тетей дипломатическими тайнами. В письме она объяснит, что к чему, князь – человек с пониманием, не обидится.
Решено!
– Тетя! Ты давно не была в Риме? Ты, кажется, большая поклонница Габриэле д’Аннунцио?
– А? Конечно, нет, мелкая. Он – без сомнения, монстр, но без малейшего чувства вкуса. А что?
Железная лесенка трапа уже успела покрыться каплями холодной воды, и Пэл поспешила вцепиться в перила. Бетон посадочной полосы весь в лужах. Одолев трап, она повернулась, чтобы помочь тете сойти, но внезапно заметила, что кто-то смутно знакомый пробирается через толпу пассажиров, причем прямо к ней. Удивившись, подумала об излишне бдительных таможенниках, вспомнила о револьвере в тетиной сумочке…
– Мелкая!
…И вдруг поняла, что падает.
Рдах! Рдах! Р-рдах
Бетон больно толкнул в бок. Краем глаза Пэл успела заметить руку с тяжелым самозарядным «Modèle 1935» – и бородатое лицо под низко надвинутой шляпой.
Рдах!..
На какой-то миг она решила, что убита, успела испугаться, но быстро успокоилась. Жива! Пули прошли мимо, она упала… Нет, сначала ее толкнули. Тетя толкнула ее двумя руками в грудь…
Тох!.. Тох!..
Тетя Мири!
Бородатый исчез, один из пилотов, заслонив пассажиров, успел достать оружие. Пэл приподнялась на локте, пытаясь отыскать тетю, но нижние ступеньки трапа были пусты.
Тох!.. Тох!.. Тох!..
Потом набежали люди, ей помогли подняться, о чем-то спрашивали, она же, не отвечая, смотрела и не могла понять. Бородатый в черном костюме и черном плаще лежит в двух шагах. Рядом, на бетоне, пистолет, чуть дальше – шляпа. Справа от железной лестницы пилот и двое пассажиров склонились над бедолагой, наверняка попавшим под пулю. Чужую пулю, целили-то в нее!.. Где же тетя? Она была на трапе!..
– Фрау Сомерсет! Фрау Сомерсет!