Рыжие усы еле заметно дрогнули.
– Нетрудно. Многие аэродромы с времен Великой войны не используются, привести такой в порядок можно за несколько суток.
Атташе в задумчивости пробежался пальцами по зеленому сукну.
– Да хотя бы… Лейкенхит! Это в графстве Суффолк, его забросили еще в 1918-м. А ремонтников можно доставить из Милденхолла, тоже аэродром, но действующий, совсем неподалеку… Вы туда собираетесь сажать что-то большое?
Пэл улыбнулась.
– Очень.
– Подойдет. Если соответствующие инстанции не станут возражать, можете держать там хоть бомбардировочный полк.
«Соответствующие инстанции» взял на себя дядя Винни. Телеграмму в Чартуэлл Пэл отправила прямо из отеля.
– Леди Палладия! – атташе на миг замялся. – А вы можете гарантировать, что это большое не взорвется?
– Не могу, – честно ответила она. – Может и взорваться.
Полковник распушил рыжие усы.
– Оч-чень хотелось бы взглянуть!
– Раз-два! Раз-два! Лево-о-ой!
Сапоги уже не шлепали по сырому асфальту – гремели. Идеально ровные «коробки» чеканили шаг. Бодро, весело, с огоньком! Хорошо глядеть, как солдат идеть!..
На плац выгнали всех, даже больных, хромых и увечных. Не время хворать, саперы! Шире плечи, крепче шаг. И песню, дружно, единых выдохом, в две сотни луженых глоток!..
– Раз-два! Раз-два! Равнение напра-а-аво!
Высокого гостя Лонжа так и не разглядел, только фуражку. Генерал-фельдмаршал Вернер фон Бломберг, министр имперской обороны. Для Горгау – высокая честь, последний раз военный министр наведался сюда еще при жизни великого Клаузевица. Жаль, повод не из веселых. Была крепость – и не будет. Но саперы духом крепки. Не беда, если надо новую построят, еще краше.
– Раз-два!..
Последние два дня промелькнули, словно в чаду. Господин комендант лично гонял роты по плацу, голос надрывая. Скальпель хотел еще раз заглянуть в подземелье, план сверить, так не отпустили. В строй, в строй, герр обер-лейтенант! Раз-два!..
Одно хорошо – сегодня все и кончится. Министр заехал всего на полдня, даже на обед решив не задерживаться. Иное дело свита, из Берлина прибыли несколько офицеров-химиков и генерал-артиллерист. Им-то и придется заглянуть в Ад. Перед самым парадом пробежал слушок, что вопрос с вывозом снарядов все-таки решили. Моряки пожертвовали старой, военных еще времен, самоходной баржой, туда их и определят с последующим затоплением. Запрещено? Конечно, запрещено, но если не в пределах территориальных вод, где-нибудь в самом центре Северного моря, да еще ночью… Так ли это, никто не знал, но вид у коменданта был весьма бодрый.
Утром, перед завтраком, наскоро собрали руководящую группу, и «черных», и «красных». Один вопрос на повестке: что делать, если все-таки заставят грузить? Подсчитали силы, прикинули настроение, руками развели. Не поднять массы! Откажется много если четверть, но этих легко обезоружить и по карцерам раскидать.
Кто-то предложил бежать, но такое и обсуждать не стали. Как? Через ворота на танке, который камрад Лонжа никак не починит? И куда? До первого военного поста?
С тем и разошлись, ничего не решив.
Дезертир Запал, все-таки фельдфебель, обещал доставить новости прямиком из штаба. Только что с теми новостями делать? Листовку написать? Так завтра же в приказе объявят.
– Раз-два! Лево-о-ой!
– Р-равняйсь! Смир-р-рно!.. Господин гауптман! Отделение по вашему приказанию…
Шинель дорого сукна, сапоги зеркального блеска. Штабной… Из молодых, но породистый, взглядом к полу припечатывает. В руках перчатки, подмышкой – стек.
– Вольно! И как вам тут живется, саперы?
Парадом не обошлось. Министр отбыл, но свита осталась и занялась делами. Химики с артиллеристом ушли в подземелье, а прочие – службу проверять. Этого, молодого, занесло в казармы второй роты. Первому отделению повезло, второму нет. Прицепился, словно репей.
– Шкафы к осмотру!
Фотографию на дверцу Лонжа так и не нацепил, чем, возможно, и удивил гостя, заставив задержаться. Стек скользнул по комплекту формы.