Журналист приподнялся на локте.
– Я догадывался. Ничего у них не выйдет, Гиммлер сам себя переиграл.
Улыбнулся:
– Знаете, я убежденный республиканец, с самого детства. Но вы… Вы достойный человек, ваше… господин Локенштейн!
Локи мысленно восхитился. Надо же! За один вечер дважды королем признали!
– Мы убеждены, что наша вера в Бога и наше христианство лучше способны выдержать сильные бури, чем вера и христианство тех, кто слишком цепляется за внешние формы…
Рудольфа Гесса, рейхсминистра народного просвещения и пропаганды, занесло определенно не туда. Мысль, словно чайка в бурю, металась от полузабытых подвигов императора Барбароссы до долины Кулу в далеких Гималаях. Теперь настал черед христианства в его верном, арийском толковании.
– …Мы, национал-социалисты считаем себя лучшими христианами, чем те, кто слишком часто поминает имя Христа всуе, и мы не собираемся основывать новые, национал-социалистические церкви.
Тем не менее, слушали, деваться некуда. Маленький зал набит почти под завязку, почти все – мужчины средних и преклонных лет, строго одетые, с орденскими ленточками на груди. Среди них Пэл чувствовала себя школьницей, случайно попавшей в престижный ветеранский клуб.
– Немецкий народ идет своим путем, сохраняя внутреннее единство. Он продолжает творить великие дела во имя христианской любви к ближнему, он доказывает свое христианство своими делами – ради мира внутри страны и мира между нациями, достигая в этом успеха под руководством фюрера!..
Смотрелся министр, впрочем, весьма импозантно. Черная форма, худое аскетическое лицо, глубоко запавшие темные глаза, кустистые брови. Если не прислушиваться, можно даже воспринимать всерьез.
– …Потому мы так ценим деятельность истинных подвижников, собравшихся в этих стенах. «Общество немецкого Средневековья» делает большое и важное дело, в отличие от тех, кто профанирует наше прошлое, выискивая там дикарские обряды и языческую жестокость. Такое нашей Германии не нужно!..
Оратор сделал паузу, и по залу прокатился негромкий сдержанный гул. Рудольф Гесс вовсе не заблудился в пространстве и времени, напротив, сделав изящный кульбит, нашел повод пнуть своего зарвавшегося соперника, великого любителя «дикарских обрядов». Слушатели в этом были с ним вполне согласны. Генриха Гиммлера здесь явно недолюбливали.
– Рыцарские традиции, рыцарские подвиги, рыцарская честь – вот что требуется сейчас возрожденному Рейху! Ваша работа очень и очень важна, Германское Средневековье не закончилось, оно не подвластно календарю!..
Аплодисменты министр выслушал с немалым удовольствием. И недаром, уж больно непростые люди собрались в маленьком зале на втором этаже старого особняка, затерянного среди серых шестиэтажек Шарлоттенбурга.
Получить приглашение оказалось непросто, но выручил все тот же Гесс. Леди Палладия познакомилась с министром несколькими днями раньше, во время приема в честь герцога Виндзорского. Рейхсминистр запомнил молодую англичанку и без особых проволочек исполнил просьбу. В Шарлоттенбург можно было приехать и самой, в обычное время, но тогда визит мог вызвать ненужные вопросы.
– Поздравляю вас, друзья! Желаю дальнейших успехов во имя нашей истории, нашей нации и нашего Рейха!..
Пэл облегченно вздохнула. Кажется все, можно аплодировать, а затем без особой спешки выбираться из зала. После торжественной части в особняке намечался большой прием – «Общество немецкого Средневековья» отмечало очередную годовщину своего основания. Нужного ей человека Пэл давно уже заметила – во втором ряду с краю. Это оказалось нетрудно, единственная девушка среди толпы пожилых мужчин, вызывающе юная, светлоглазая, в строгом деловом платье без единого украшения.
…На фотографии она совсем другая – в горной куртке, кепи с рюкзаком за спиной. Баронесса Ингрид фон Ашберг-Лаутеншлагер Бернсторф цу Андлау.
– Простите, это не вы случайно ведаете Грауманскими рейхсталерами?
– Совершенно случайно – я. Хотите их получать? Надеюсь, у вас есть двенадцать поколений рыцарственных предков по обеим линиям?
Познакомиться удалось чрезвычайно просто.
Закрыв дверь в кабинет, баронесса облегченно вздохнула.
– Ненавижу толпу, сразу же начинает болеть голова. Садитесь, Палладия! Здесь у меня курят, пьют и ведут предосудительные речи. Пока еще без последствий. Я везучая!
Пэл бегло осмотрелась. В кабинете, где вершила дела Ингрид фон Ашберг, рыцарственная дама Ордена Братьев-Рыболовов, ничто не напоминало о Средневековье, кроме старинного распятия на стене. Кресла черной кожи, массивный письменный стол, картотека в три ряда, стальная дверца вмурованного в стену сейфа. Деловой стиль.