Лола отвернулась. Понимала. Ее подлавливали за пояс шорт, а чаевые раз на раз докладывали совсем не в руки. Конечно, все ночные официантки старались пресекать такое, ругаться, угрожать охраной, но всё это было бессмысленно. Контингент в Пьяных Саламандрах был такой.
Зато хозяева бара были нормальными. Если что, могли и выходной дать, и отпустить пораньше. Не свирепствовали особо. Лоле подходило. У нее не спрашивали ни аттестатов, ни страховки, никакой информации, только идентификационная карта и номер телефона, чтобы, если что, можно было связаться. Чаевые ни с кем делить не надо было. Охрана вмешивалась, когда пьяные мужчины и женщины совсем расходились. С остальным девочки могли справиться и сами. Сами были теми еще ангелами из преисподней.
По выходным в баре водились танцовщицы, по будням живая музыка. Играли все кому не лень. Такая себе площадка проверить песни. Иногда откровенное дерьмо, иногда очень даже неплохо.
Лола вышла в зал. До четырех утра она разносила напитки, терпела приставания и собирала чаевые.
Работала в баре только четыре дня в неделю. В самые сочные дни выходили другие официантки, поматерее, чем она.
Утром, как смена закончилась, Лола помогла навести порядок, протереть столы, поднять стулья, в раздевалке наспех стерла с себя блестки, переоделась и побежала дальше.
Заскочила в круглосуточный, купила хлеба, молока, черничный джем, набрала полуфабрикатов. Расплатилась на кассе частью чаевых, которые побывали у нее за поясом шорт, между грудей и за лямкой лифчика. Куда только мужчины и женщины не протягивали свои руки, пользуясь тем, что ее заняты. Лола все проглатывала. Ей работа была нужна, она хваталась почти за любую.
Домой добралась к семи утра. Пошарила в сумке в поисках ключей, умудрилась извалять у металлической калитки договор, чуть по тротуару не рассыпала покупки. Еще пять минут провозилась со стареньким замком и наконец толкнула дверь. Она тяжело скрипнула.
Лола поставила пакет на обувную полку, повесила сумку, шапку и шарф. Прихожая была такой маленькой, что она едва могла в ней развернуться. А на вешалке с трудом находился хоть один свободный крючок.
В гостиной работал телик. Прямо перед ним на просиженном до вмятин диване сидя спал старичок. Дедуля Мэт. Отец отчима Лолы. Флегматичный ворчливый старик. Никуда почти не ходил, чаще всего сидел себе перед теликом, прогуливался максимум до магазина за углом или до кухни.
Лола щелкнула кнопку.
Старик вздрогнул и открыл глаза.
— Че творишь? Охренела?
— Я сто раз говорила: вырубать телик и не спать тут! — Лола забрала пульт с журнального столика. — Электричество за этот день ты намотал ночью. Прогуляйся сегодня, Мэт.
— Положи на место, пигалица! — захрипел он.
— Хер тебе, Мэт! — Лола сунула пульт в пакет с покупками и пошла на кухню.
Она начала думать, что кнопка на телевизоре сломалась по ее молитвам. Выключить можно, а включить только пультом.
— И никто уже давно не ругается словом пигалица! — крикнула она с кухни, раскладывая покупки.
Лола профессионально варганила быстрые завтраки. Совала куски хлеба в тостер, варила кофе в старой серой кофеварке с жирными каплями на ручке, на сковороде жарила яйца.
Первым к завтраку спустился Люк. Брат сонно почесал светлую кудрявую голову и сел за стол. Еще даже не оделся. В майке и трусах увалился на стул с таким видом, будто делал одолжение всему живому своим существованием. Что взять с подростка?
— Доброе утро, — она поставила перед ним тарелку с яичницей и тостами с джемом.
Люк скривился при виде фиолетовой жижи на поджаристом хлебе.
— Фу! — он сгрузил тост на стол. — Черника…
— На прошлой неделе мы ели малиновый. Лиз от него не в восторге, — Лола поставила рядом еще две тарелки. Посмотрела на брата и улыбнулась. — Сейчас твоя неделя страданий. Всё по графику.
— Почему мы не можем, как все нормальные люди, покупать два вида джема?
— Потому что из семерых людей в этом доме только у меня постоянный заработок? — Лола налила в кружку с обломанной ручкой кофе. — Где Лиз?
— Наверное, лобзается с остроухим, — бросил Люк, подходя к холодильнику. — Ты и сок не купила?
— С кем лобзается? — она даже кофе свой оставила. Возмущение взбодрило ее получше кофеина. — Черт!
Лола обогнула брата и взмыла вверх по лестнице. Она ретивой кобылой перескакивала разбросанные вещи, коробки, книги, пустые бутылки… В общем, срач преодолевала не хуже участников бега с препятствиями.
— Какого хера?! — Лола резко распахнула дверь. Замок вырезала из нее еще прошлым летом, когда сестра, переживая расставание, не хотела никого пускать в комнату. А Лоле надо было переодеться и бежать на работу.