— Извращенец! — воскликнул он.
Это поразило меня как гром. Я частично вышел из своего состояния. Я не мог понять, шутит он или нет.
— Ты шутишь? — спросил я прямо… и понял, как это глупо и неуклюже.
— Какие тут шутки? — ответил он и поглядел на меня испытующе.
Я выдержал его взгляд, пытаясь изобразить спокойствие.
И он засмеялся. Тогда я мысленно вздохнул с облегчением. Вздыхать вслух было бы еще глупее, чем спросить: «Шутишь?» — как сделал я только что.
Мне нравилось, что он, поверженный, смотрит на меня снизу вверх, а я, победитель, сижу на нем и смотрю сверху вниз. Я снова насладился своим превосходством. Но настоящей власти у меня сейчас не было. Руки мои по-прежнему были заняты. Мне стало полегче его держать, но щупать его тело мне всё еще было нечем. Правда, ко мне вернулась внутренняя легкость и дерзость.
— Максим, — сказал я как можно нейтральнее, — тебе делали когда-нибудь массаж?
— Было как-то, — ответил он. — В школе. Перед бассейном.
Он учился в частной школе, где бывало всякое.
— Тебе понравилось? — спросил я.
— А что? — насторожился вдруг он, и я вздрогнул.
— Так… Просто интересно.
— Да, прикольно было.
— А я умею. Делал некоторым своим девушкам.
Повисла неловкая пауза. Я не решался предложить это же ему.
— У меня, наверно, так хорошо это получалось, что они всё просили и просили. Замучили, сволочи. Совсем покоя лишили, — соврал я.
— Ой, а сделайте мне! — загорелся он.
Мой расчет оправдался. Когда я дал ему понять, что мне это трудно, но если очень попросить, то я мог бы, он тут же захотел, чтобы я сделал это ему. Он привык получать исключительное. Все-таки он действительно был избалован домашней роскошью и вежливостью, а может быть, и угодливостью учителей частной школы.
— Максим, — лживо вздохнул я. — Я же сказал тебе, что они меня этим замучили…
— А зачем вы тогда об этом заговорили?!
Похоже, в каких-то вопросах он был не так глуп, как мне казалось… Он застал меня врасплох.
— Ну, так… Я вот на тебе сижу, и на них так же сидел, когда массаж делал… Поза одинаковая, вот и вспомнилось как-то само.
— Ну тем более, — сказал он. — Раз вы уже всё равно на мне сидите… А дверь можно закрыть на ключ.
Я так привык, что с ним надо бороться, что я просто поразился, когда эта рыбка сама поплыла в мою сеть.
— А зачем запирать? — спросил я как можно беспечнее, чтобы еще больше укрепить его во мнении, что ничего необычного сейчас не будет. — Разве это что-то преступное?
— Мама хочет, чтобы мы занимались, — пояснил он. — Уроками.
— А ты ж всё равно ими не занимаешься, — ответил я нагло.
— Но она-то думает, что занимаюсь! А если она увидит, что мы тут устроим, она поймет, что уроков никаких нет!
— Почему же, — не сдавался я, — одно другому не мешает. Сначала массаж, потом уроки.
— Нет, — твердо сказал он. — Надо запереть. Встаньте.
— Но мама, наверно, не любит, когда ты тут запираешься, — продолжал я свое притворное сопротивление.
— А что делать? — вздохнул он. — Надо! Вставайте!
Я вскочил с него с превеликой радостью. Это роскошное тело само захотело мне отдаться, да еще и позаботиться о том, чтобы нас не засекли его родители. Но даже здесь он был совершенно не похож на Лешу. Ведь он думал, что своим массажем я буду его обслуживать, что я буду его рабом, а он — моим господином. Как же он заблуждался!
И снова я почувствовал себя как во сне. Он, идеальное воплощение той великой бездушной красоты, которая так терзала и мучила меня всю жизнь своими бесконечными, как сказал бы Набоков, decouverts, т. е. случайными обнажениями, в которых случайности ни на грош, он, полномочный посланник, а может быть, и царь, король этих пылающих от бесстыдного самоупоения голых тел, единственный смысл жизни которых — вызывать похоть, он, которого я так подавляюще превосхожу тонкостью чувств, знаниями, творческим духом, который, как я когда-то решил, так подавляюще превосходит меня своим физическим совершенством, что от одного взгляда на него спирает дыхание, а от одного прикосновения к его пупочку хочется кончить, — он сам, заперев дверь, поворачивается и идет ко мне, и снимает с себя свою маечку прямо на ходу, ложится на пол и приглашает меня полакомиться им…