Ника
— Ты знаешь, что делать, — сказала Светлана, глядя мне в глаза перед короткой программой. — Внимательнее в дорожке шагов и с заходом на тройной аксель.
Последний раз сжимаю ее ладони и еду в центр катка. Начинает играть тема Сирши и я вхожу в образ. Первый прыжок — тройной аксель. Чисто. Второй прыжок — тройной лутц, на котором я шатаюсь, но неимоверными силами спасаю себя от падения. Дальше делаю вращение, захожу в каскад из тройного флипа и тулупа и выезжаю, спасая прыжки в самый последний момент. Уже знаю, что получу снижение баллов, но это хотя бы не падение. Чисто выполняю вращение в заклоне, но несмотря на наставления Светланы совершаю ошибку в дорожке шагов. В финале без труда выполняю комбинированное вращение и с облегчением выдыхаю, когда последние аккорды растворяются в аплодисментах арены.
Ловлю себя на ощущении, что теперь кататься под музыку Алекса мне вдвойне тяжело. Вспоминаю, как он писал ее и подгонял ритм под мои прыжки, чтобы мне не приходилось держать в голове, когда я должна попасть в музыкальные оттенки. На душе становится еще паршивее. Теперь его нет рядом и я сама в этом виновата. Понимаю, что мама была права, когда говорила мне, что ни один человек не выдержит мой тяжелый характер. Он тоже не смог.
Пока жду баллов в kiss and cry на катке как на зло играет его Blades of Us, из-за которой я снова хочу расплакаться.
Семьдесят пять целых и девяносто одна сотая балла. Промежуточное третье место.
Остаюсь на катке до самого конца. Вижу чистейший прокат Насти, которая катает классический образ Кармен и самооценка снова падает вниз.
— Опять лутц подвёл? — говорит она, стоя рядом со мной около льда после выставления своих оценок. — Может стоит сменить тренера?
Светлана хочет ответить, но я оказываюсь быстрее.
— А тебе стоит сменить этику, чтобы остаться в образе идеальной девочки.
Настя фальшиво смеется.
— Лутц — твоё проклятие. И ты знаешь, почему? Потому что он требует смелости. А ты вся в сомнениях. Кстати, а где ты потеряла своего музыканта? Дай угадаю: он бросил тебя после четвертого места?
Меня бросает в ярость и уже хочу ответить ей что-то обидное, как Светлана останавливает меня.
— Ника, не связывайся, — спокойно говорит она, обнимает меня за плечи и уводит в подтрибунное помещение.
Когда выступили все участницы, становится ясно: я в тройке. Первой, как обычно, оказывается Настя с семьюдесятью семью баллами. А я лишь третья.
Лутц требует смелости. А ты вся в сомнениях. Она была права. Как и всегда.
— Не смей обесценивать! — требовательно говорит тренер, уловив мое настроение. — Ты в тройке!
На следующий день выхожу на произвольную. Встаю в стартовую позу и ищу глазами его. Замечаю похожего парня на трибуне и начинаю программу чуть позже после начала музыки. Вспоминаю, как он говорил, что партия виолончели — это голос Сирши, сомневающейся во всем, что она знала о своей жизни, после того как раскрылось ее происхождение. Захожу в каскад из четверного лутца и тулупа, но в итоге падаю с первого же прыжка. Проклятый лутц!
— Вставай! — кричит Светлана.
Знаю, что мне нельзя подводить ее и заставляю себя продолжить программу. Помню о том, что не имею права на ошибку, но вновь ошибаюсь: на этот раз в тройном риттбергере, с которым у меня почти никогда не было проблем. Поднимаюсь второй раз и как могу спасаю программу, делаю каскад с тройным флипом и тулупом, вращения, дорожки шагов, но не уверена, что выполняю все на максимальный уровень. Завершаю программу вращением в бильмане, но не укладываюсь в музыку. Уже знаю, что получу еще один балл штрафа, но пока еду к калитке, продолжаю искать Алекса глазами. Его здесь нет, но мой мозг упорно цепляется за желание, которому не суждено сбыться.
По итогу двух программ становлюсь только четвертой. Несмотря на все приложенные усилия Светланы, я оказываюсь за бортом Олимпийских игр.
— Простите, — говорю я, когда мы собираем вещи в отеле. — Я подвела вас. После всего, что вы для меня сделали…
Светлана резко обернулась, но вместо ожидаемого мной гнева в её глазах читалась неожиданная нежность.
— Почему ты просишь прощения, после всего, через что мы с тобой прошли? Да, я хотела, чтобы ты выгрызла эту путевку зубами. Но не затем, чтобы доказать что-то Федерации, а затем, чтобы ты перестала бояться самой себя.
— И вы… Не разочарованы?
— По настоящему в жизни я разочаровывалась всего раз: когда проиграла Чемпионат мира. И больше никогда. Скорее я расстроена, что Алекс больше не появляется на соревнованиях. Его присутствие всегда тебе помогало.
Я молчу, глядя на серый пейзаж за окном. В груди сильно жжет после ее слов об Алексе. Вспоминаю, как Наталья всегда ругала девочек из группы, если они пытались заводить отношения с парнями. Она считала, что любовь отвлекает их от главного: побед. Каждый раз это заканчивалось одинаково — разбитыми мечтами и часами на льду, под ее крики: “Нужно было меньше с мальчиками гулять”, “Хочешь быть середнячком? Больше гуляй со своим парнем. Сколько не сможешь даже дупель прыгнуть”, “Хочешь целоваться вместо прыжков? Вон из группы!”. Она заставляла повторять прыжки, пока они не падали без сил, а потом шипела: