— Теперь он меня точно не простит, — говорю я.
— Такие люди как Алекс готовы простить все, если любят. А он тебя очень любит, — говорит Светлана. — Но хватит об этом, вы еще наговоритесь, когда он наконец-то доедет сюда. Давай сделаем заказ.
После того как днем я дала интервью и прошла допинг-контроль, мы с Алексом договорились встретиться в ресторане, который забронировала Светлана. Сюда же я позвала и Настю, которая неожиданно прислала мне смску и предложила поесть вместе мороженого, чем удивила меня. Я думала, что она откажется, но она ответила согласием.
— Шоколадный торт? Серьезно? — удивляюсь я, когда нам приносят заказ.
— Сегодня можно, — заговорщицки говорит тренер. — Мы обе сделаем вид, что этого не было.
— Расскажете, что произошло на том чемпионате, который вы проиграли Игнатьевой? — спрашиваю я тренера, грея руки о чашку с капучино, которую передо мной ставит официант.
Светлана какое-то время смотрит в окно, а затем начинает рассказывать:
— Мы тренировались у одного тренера. Сначала я обыгрывала Наталью, потом она меня. Все время соревновались между собой. На том чемпионате в день произвольной все пошло не так с самого начала: я оставила коньки в раздевалке без присмотра на пару минут, когда меня срочно позвал тренер. Вернулась, а их не было. Я обыскала все, но так и не нашла их. Меня тогда выручила американка из второй десятки: она дала мне свою пару. Ты сама знаешь, что такое кататься в коньках не по размеру: я стала только седьмой, провалив программу. Наталья выиграла. Помню, как я в слезах пришла в раздевалку и увидела, как тренер ставит под шкафчик мои коньки. Я закатила скандал и оказалось, что он сделал это специально, чтобы выиграла Наталья. Я была в этом треугольнике всего лишь спарринг-партнером, чтобы она не расслаблялась и лучше работала. Тогда я и решила, что больше не хочу кататься. Два года приходила в себя, даже от предложений покататься в шоу отказывалась. Я потом приехала в США и увидела маленькую девочку на катке, которая падала, но снова вставала, все хотела научиться делать вращения. Я тогда весь день с ней провела, показывая что нужно сделать, чтобы получилось. И когда увидела ее глаза, когда у нее начало получаться, поняла, что хочу тренировать. Не так, как у нас принято, с криками, битьем и холодным отношением, а по доброму: отогревать людей заботой и вниманием, учить их кататься не только телом, но и душой, а что важнее — находить себя.
— Вы тогда нашли себя через ту малышку? — спрашиваю я.
Светлана кивает и пододвигает ко мне кусок торта:
— Она научила меня, что победа — не в прыжках. А в том, чтобы поднимать других.
Где-то за спиной смеются люди, звенят бокалы, а я вдруг чётко осознаю: мы обе бежали. Светлана от цинизма спорта, я от неуверенности в себе и несправедливости. А Алекс стал для меня мостом между бесконечным достижением целей и жизнью. Тем, кто верил, даже когда я сама уже нет.
— Привет, — говорит Настя, которая подходит так тихо, что я не сразу замечаю ее.
— Привет! Присаживайся, — я двигаюсь на диване, освобождая для нее место.
— Пригласила соперницу на кофе? Ты точно моя ученица, — улыбается Светлана.
Настя бледнеет и кусает губу.
— Я могу уйти, если не вовремя.
— Нет, — синхронно говорим мы со Светланой.
Я вижу как ей неловко и неудобно, как она отчаянно борется с собой, не зная уйти или остаться.
— Как ты? — спрашиваю я.
— Я позвонила родителям и сказала, что не приеду домой. И что я больше не хочу кататься. Впервые я сделала то, что хотела. Для этого стоило проиграть, — говорит она с грустной улыбкой. — За этот сезон я не слышала ни одного хорошего слова в свой адрес. Я просто устала. Устала, что я всегда одна. У меня ведь ни одной подруги даже нет. Честно, я даже не знаю зачем я сюда пришла, — она пытается встать и уйти.
— Садись, героиня. Здесь не судят за серебро. Только за недоеденный торт, — усмехается Светлана.
— Вы… не будете смеяться, если я скажу, что завидовала вам? У вас такие доверительные отношения. Даже провалы у тебя, Ника, были… громкие. А мои — тихие. Как будто меня и не было.
— Зависть — дерьмовый мотиватор. Но честный. Я вот Наталье Игнатьевой завидовала. Пока не поняла, что она так же пуста внутри, как её победы, — кладя торт на тарелку Насти говорит Светлана.