— А я то думал, куда он пропал? — улыбнулся он. — Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе.
Наступаю страху на горло, обвиваю руками его шею и целую. Этот поцелуй теплый, полный горечи расставания и сладости воссоединения. В следующий момент он уже прижимает меня к себе более требовательно, крепко обвивая руками мою талию. Это уже не просто поцелуй. Это битва — за каждый потерянный день, за каждое невысказанное «прости».
— Давай уйдем отсюда, — шепчет он мне на ухо, тяжело дыша.
Я киваю, но не желаю отстранятся от него.
— Я больше не уйду, — говорит Алекс, беря меня за руку.
Он не отпускает меня пока ловит такси, пока мы едем по улочкам Милана и в своем номере, когда мы продолжаем целоваться как сумасшедшие.
— Прости, — шепчу я, гладя его по волосам. — Мы потеряли столько времени.
— Уже простил. Я тоже виню себя о потерянном времени. Вспомнил, как после нашей первой встречи видел тебя в автобусе. Ты ехала и смотрела выступление Аделины Сотниковой.
— Почему ты не подошел тогда? — спрашиваю я, прижимаясь к его груди.
— Боялся, что стану парнем из толпы, который хочет кусочек твоей славы, — он целует меня в висок, а руками гладит живот под футболкой. — А потом… понял, что готов быть даже тенью. Лишь бы видеть, как ты светишься.
— Ты не тень, Алекс, — разворачиваюсь так, чтобы видеть его глаза. — Ты яркое солнце, которое согрело меня тогда, когда никто другой не смог.
Увлекаю его в новый поцелуй, но он резко останавливает меня.
— На самом деле есть кое-что еще, что я тебе не сказал.
— Давай только без предложения руки и сердца, — смеюсь я.
— Это не оно, — усмехается он. — Я больше не буду выступать на сцене. Хочу посвятить себя только композиторству.
Я видела, как тяжело ему дался этот тур. Как плохо ему было, когда музыку и тексты переписывали бессчетное количество раз, а его самого заставляли петь так, как по мнению продюсеров это нужно было делать. И была рада его решению.
— Поэтому ты смог прилететь в Милан? У тебя же были новые даты тура.
— Да, — говорит он. — Сказал Николасу, что с меня хватит. Я сегодня так задержался из-за того, что пытался разобраться с юристом, какую неустойку придется выплатить ему.
— Отдадим мои призовые, — говорю я. — Все равно я два года их не трогала. Будешь заниматься тем, чем всегда и хотел.
— Обойдемся без этого. Контракт с Netflix все и так покрывает. Даже еще останется.
Обнимаю его, зарываясь носом в шею и наконец-то чувствую себя цельной. С ним я дома.
Мама: Наконец-то я могу гордиться тобой! Ты Олимпийская чемпионка. Но помарку на тройном акселе делать было нельзя. И лицо можно было бы сделать попроще. Впрочем, если честно, эти странные программы тебе совсем не идут. Игнатьева ставила лучше.
Сhampionat.ru: «Справедливость на льду: Ника Властовская реабилитирована после четырёх лет клеветы»
Расследование подтвердило: допинг подбросили по заказу отца Никиты Царева.
Спорт-Экспресс: «Лёд тронулся: история Властовской стала ударом по коррупции в фигурном катании»
В деле фигуристки замешаны депутаты и допинг-офицеры. Что дальше?
StarHit: «Медаль, украденная любовью: Ника Властовская получила назад то, что у неё отняли»
Церемония вручения превратилась в слёзы счастья и аплодисменты зала.
Матч ТВ: «„Это моя вторая победа“: Ника Властовская посвятила оправдание Алексу Воронову»
Пара появилась на пресс-конференции вместе, игнорируя вопросы о личном.
Der Spiegeclass="underline" «Скандал в WADA: глава антидопинговой комиссии Людвиг Рихтер уволен из-за связей с делом Царевых»
Расследование выявило конфликт интересов. Рихтер подал в отставку после утечек переписок с семьей Царевых.
Спорт-Экспресс: «Рихтер vs Правда: как расследование Алекса Воронова стоило главе комиссии карьеры»
Музыкант и юристы раскрыли схему подкупа через троюродного дядю Шульца.
Billboard: «Алекс Кроу разрывает контракт с Николасом Флеммингом: „Время для новой музыки“»
Поп-звезда объявил о фокусе на композиторской карьере, отказавшись от совместных проектов.
Rolling Stone: «Кроу уходит в тень: музыкант завершает коллаборации ради авторства»
Источники подтверждают: Алекс прекратил тур с Флеммингом, чтобы писать саундтреки и музыку для фигуристов.
Эпилог
Год спустя