— Да, спасибо, — он глубоко вздохнул и открыл дверь. — Пошли.
Я с сомнением посмотрела на него, но решила не выдавать своего беспокойства.
— Где вас носит?! — возмутилась менеджер Алекса Татьяна, едва мы вошли в клуб. — Все только вас и ждут!
Алекс помог мне снять пальто, и я осталась в красном шёлковом платье миди с небольшим бантом — его я купила на прошлой неделе специально для презентации.
— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, оглядев меня с ног до головы.
— Спасибо, ты тоже, — смущённо ответила я, оценив его небрежный образ «плохого парня»: рваные чёрные джинсы и наполовину расстёгнутую белую рубашку. От одного взгляда сердце пропускало удар.
Алекс протянул мне руку, и я вцепилась в нее, как в спасательный круг.
— Готова всех обмануть? — он ободряюще улыбнулся.
«Боюсь, что это уже совсем не обман» — пронеслось в моих мыслях, но вместо этого я ответила:
— Да. Давай сделаем это, — и мы отправились в толпу приглашенных.
Глава 12.1
Алекс
Я тонул и задыхался. Старые страхи, давно ушедшие в прошлое, снова возродились и пробрались в голову.
«Не сейчас. Только не сейчас...»
Но тело не слушалось. Ладони вспотели, а сердце забилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
«Сегодня точно случится что-то плохое» — тут же мелькнула новая мысль, запустившая волну панической атаки.
Внезапно перед глазами всплыл тот день. Мне было восемь, и я впервые исполнял этюд на большой сцене. Из-за кулис я высматривал в зрительном зале два знакомых силуэта — маму и папу, которые всегда садились в пятом ряду. Но их места пустовали.
«Наверное, застряли в пробке», — наивно подумал я тогда, вытирая потные ладони о брюки перед выходом.
После концерта, когда я уже злился на их опоздание, ко мне подошла тётя Лиза, мамина подруга. Её заплаканные глаза, дрожащие губы... До сих пор помню, как мир вдруг перевернулся, когда она сказала: «Случилось страшное. Их больше нет.»
Автомобиль. Лёд. Фура. Три коротких слова, навсегда изменивших мою жизнь.
Пустота. Оцепенение. Неверие. Я ждал, что проснусь, что это всего лишь кошмар. Но пробуждение так и не наступило. Вместо дома — детский дом с облупленными стенами. Вместо маминых объятий — равнодушные взгляды воспитателей. Вместо защиты отца — кулаки старших ребят, которые быстро смекнули, что новенький — лёгкая добыча.
«Этого больше нет. Ты не тот мальчик. Ты не там», — пытался убедить себя я, но паника уже накрывала с головой.
Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: мои первые дрожащие ноты на гитаре в пустом зале детдома, насмешки ребят: «Сиротка! Кому ты нужен со своими песенками?», первый концерт, после которого я рыдал в гримёрке, потому что некому было сказать «мы тобой гордимся»
И сегодня меня снова ждет сцена. Снова этот проклятый страх, что после важного момента я узнаю о трагедии»
Словно сквозь вату я слышал нежный голос Ники и буквально зацепился за него, чтобы окончательно не сорваться в обрыв страха. Я что-то ответил ей, попытался показать что со мной все в порядке, но на деле со мной ничего не было в порядке.
Неожиданно я почувствовал как ее теплые руки мягко обняли меня и прижали ближе к себе.
— Все хорошо, ты со мной, ты в безопасности. Просто дыши, — послышался ее тихий голос, а через секунду Ника положила свою руку на мою грудь в районе, где билось сердце.
Пульс зашкаливал, я продолжал пытаться восстановить дыхание и не расплакаться. Не сегодня. Не сейчас. Нельзя.
Ника гладила меня по спине, шептала успокаивающие слова, и постепенно стало легче. А потом накатил стыд — за слабость, за то, что напугал её. Боялся, что спросит о причинах, решит, что я ненормальный, и отвернётся.
— Каждый несет в себе какую-то боль и в этом нет ничего постыдного, — безо всякого осуждения ласково сказала она, сама того не подозревая, сломав еще одну преграду между нами.
Стыд из-за панической атаки сменился виной за то, что наши менеджеры решились на идею фейковых отношений. Публичность явно не про Нику, ей настолько некомфортно, что приходится делать невероятные усилия над собой. Мне не хотелось отпускать ее, но и каждый раз заставлять ее чувствовать себя не в своей тарелке тоже.
Собравшись с силами, я вышел из машины, и мы вместе зашли в пафосный клуб, где мне, честно говоря, совсем не хотелось быть.