— Ника Властовская, — назвала моё имя женщина из холла, заглянувшая в раздевалку.
Выдохнув, я пошла за ней. Сердце билось где-то в горле, руки дрожали, и снять чехлы с коньков удалось только с третьей попытки.
Звук режущих лёд лезвий, ощущение скорости и свободы... Давно забытые ощущения, по которым я, оказывается, соскучилась. Я выехала в центр катка и посмотрела в сторону борта, где молодой стильно подстриженный брюнет в черном свитере что-то оживлённо обсуждал с мужчиной средних лет в строгом деловом костюме. Молодая женщина, сидевшая рядом с ними, быстро печатала что-то в своём телефоне.
Алекс Воронов. Певец, который за два года успел сделать головокружительную карьеру и теперь занимает лидирующие строчки во всех российских музыкальных чартах. Его последний хит «Пустыня во мне» гремел на всю страну и не обошёл стороной даже меня. Порой я слушала этот трек и думала о том, что слова этой песни очень перекликаются с моей нынешней жизнью. А мужчина и женщина — очевидно, члены его команды.
— Привет! Я Ника Властовская — чемпионка мира среди юниоров, победительница двух этапов Гран-при, — начала я.
«А ещё я чемпионка России без титула, олимпийская чемпионка в команде без медали и несостоявшаяся чемпионка в личном зачёте. Короче, полная неудачница», — мысленно продолжала то, что причиняло боль и заставляло чувствовать растерянность.
— Здравствуй, Ника, — ответил Алекс, посмотрев мне в глаза и улыбнувшись. — И удачи.
Да, удача мне пригодится.
На совете с Алиной мы решили, что я буду катать свой старый показательный номер под «Faded» Алана Уокера. За неделю до кастинга пришлось собирать новый костюм из моих повседневных вещей, который мог бы скрыть, как я располнела, и доставать убитые коньки, на которых не стояла со времён Олимпиады. Когда-то я любила эти коньки, но сейчас, занимая стартовую позицию, я смотрела на носки ботинок и думала, что приходить в них на кастинг — ещё одна дурная примета. Они непременно снова принесут неудачу.
Но раз уж я здесь, отступать поздно. Зазвучали первые ноты композиции и я начала свою программу.
Шаг, разворот, набор скорости, пируэт... Впервые за последнее время я почувствовала себя в своей стихии. Я попробовала сделать несложное вращение, и получилось даже не так плохо, поэтому решила отступить от старого эскиза программы и рискнула сделать любимый тройной сальхов, который сумела вывести на чистый выезд. Азарт разгорался, и после простенькой дорожки шагов я решила вспомнить былой успех — прыгнула тройной флип. В полёте я поняла, что потеряла ощущение прыжка, и уже в следующий момент больно ударилась о лёд.
То, что происходило дальше, программой назвать уже было сложно. Я теряла равновесие и падала с простых шагов, чувствуя, как болтаются ноги в ботинках коньков; теряла центровку на простых вращениях, уже не рискуя пытаться сделать что-то посложнее; а в финале и вовсе забыла, как именно заканчивалась программа.
— Спасибо! Никуда не уходите, мы объявим победительницу после того, как просмотрим остальных, — сухо сказала женщина, сидевшая рядом с Алексом, пока я, задыхаясь, ехала к калитке катка.
Это был полный провал. Смысла оставаться дальше не было. В груди болезненно жгло. Не хватало ещё, чтобы расплакаться на виду у всех. Я прошла в раздевалку, быстро стянула коньки, схватила куртку, наспех застегнула сапоги, взяла сумку и, не смотря ни на кого, побежала за пределы ледового комплекса.
От автора
Здравствуй, дорогой читатель!
Рада приветствовать тебя на страницах моей книги «Ломая лёд». Это моя первая история, выросшая из большой любви к фигурному катанию и жанру спортивного романа. За год работы над сюжетом я несколько раз отступалась от написания книги, сомневалась, возвращалась, узнавала о себе что-то новое, разочаровывалась и радовалась.
Перед тобой — история о падениях и взлётах, о льде, который обжигает и бывает жесток, и о спасительной силе музыки. А ещё это книга о том, как два человека — фигуристка, закованная в броню амбиций, и композитор, потерявший свой творческий голос в чужих понятиях об успехе, — нашли друг друга вопреки всему.
Здесь не будет лёгких побед. Ника Властовская и Алекс Воронов — живые, колючие, совершающие ошибки и платящие за них двойную цену. Они ссорятся, предают самих себя, бегут от боли — но именно это делает их настоящими.
Когда я пыталась понять, для кого же написала эту историю, то осознала, что она откликнется тем, кто знает, как порой страшно доверять (и всё равно рискует довериться, несмотря на страх). А ещё эта книга для тех, кто шёл к своей цели, порой забывая, ради чего всё это делал, и для тех, кто верит, что даже сломленные люди заслуживают второй шанс.