Экран погас. На мгновение у меня потемнело в глазах. Это был приговор. Остатки самообладания уходили, но я понимала — не могу подвести Алекса. Плакать нельзя. Всё позже.
— Что скажешь, Ника? — спросил Павел после паузы.
— Я знаю свои недостатки. Нового не услышала, но мнение эксперта всегда ценно, — выдавила я, цепляясь за руку Алекса, как за якорь.
— Вижу, комментарий тебя расстроил. Не принимай так близко к сердцу, — холодно улыбнулся Сороколетов. — Расскажи, почему пропала из соцсетей на два года?
Я сжала руку Алекса так, что, наверное, оставлю синяки. Позже извинюсь... если он ещё захочет общаться после этого позора.
— Знаете, мне было тяжело видеть ежедневные заголовки о том, как допинг попал в мой организм. Каждое "сочувствие" лишь напоминало о провале на Олимпиаде. Я решила сосредоточиться на учёбе и замолчать. Не хотелось бы возвращаться к этой теме, — резковато ответила я.
Не скажу же, что еще одной причиной был тот чокнутый сталкер, из-за которого пришлось съехать и удалиться из соцсетей... А теперь он снова объявился, узнав мой адрес. От одной мысли меня затрясло.
— А мне и зрителям интересно, чем ты жила эти два года. Раньше ты везде появлялась с мамой. Где она сейчас? Познакомила её с Алексом?
В горле запершило от накатывающей паники. Больше всего не хотелось обсуждать маму, чьи надежды я так и не оправдала.
— Я поступила на тренера. Мне нравится, — сделала беззаботное лицо, игнорируя сковывающий страх. — Мама вышла замуж и переехала в другой город. Я осталась в Москве — здесь больше возможностей для развития.
— И у вас нет никаких конфликтов? Ты не обижена на маму? — неожиданно спросил ведущий, и по его взгляду стало ясно — он знает больше, чем показывает.
Ледяная волна страха окатила меня с головы до ног. Я помнила каждый прокат, каждое ее замечание, даже когда я завоевывала золото. Каждый скандал, когда ей казалось, что я стараюсь недостаточно.
— Конечно нет! — заставила себя улыбнуться я, чувствуя, как сердце разрывается. — В каком-то смысле я освободила ее. Безумно благодарна за все: за ранние подъемы на тренировки, за несколько работ, чтобы купить мне хорошие коньки... Но я видела, как она устала. Ей нужно было выдохнуть, а мне — научиться самостоятельности. В итоге все сложилось наилучшим образом. — Ложь горьким комом застряла в горле.
— Ты не ответила на вопрос, Ника, — настойчиво продолжил Павел. — Ты познакомила Алекса со своей мамой?
— Еще нет, но все впереди... если Алекс захочет.
— Что скажешь, Алекс? — ведущий повернулся к нему. — Хочешь познакомиться с Ксенией? Возможно, она станет тебе мамой, которой у тебя не было? — прозвучал прозрачный намек на его детдомовское прошлое.
Алекс напрягся, но ответил ровно:
— Никто не заменит мне маму, хотя я и помню ее плохо. Но буду рад познакомиться с женщиной, воспитавшей такую замечательную девушку, как Ника.
Я почувствовала, как ему неприятен этот разговор, но помочь ничем не могла.
— Кстати, Алекс, — не унимался Павел, — многие наши гости вспоминали тяжелые моменты из детдомовского прошлого: драки, борьбу за вещи... У тебя было что-то подобное?
— Нет, — ответил Алекс, всем телом выражая напряжение. — Я не могу вспомнить ничего плохого о тех годах.
Он лгал, как и я минуту назад. Что же он скрывает?
— И никаких психологических проблем? Это же так распространено среди...
— У всех есть какие-то проблемы, — перебил его Алекс. — Но ничего, что мешало бы мне жить.
— Ника, он точно не токсичный? — фальшиво улыбнулся Павел.
— Что вы! Он самый лучший, — я прижалась к плечу Алекса, вдыхая его цитрусовый аромат — единственное, что сейчас давало ощущение безопасности.
Алекс мягко поцеловал меня в макушку, отчего сердце бешено заколотилось.
— Какая милая пара! — прокомментировал ведущий. — Раскроете секрет, как вы друг друга называете?
Я замерла. Мы не предполагали подобные вопросы, но и уйти от ответа значило бы дать повод слухам о том, что наши отношения далеки от настоящих.
— Я зову Нику своей звездой, — ответил Алекс, обнимая меня за талию.
Когда он сказал это время будто остановилось.
Я вернулась в момент, когда мне исполнилось шестнадцать. Осенью того года мне на каток каждую неделю стали присылать шикарные букеты с припиской «Моей путеводной звезде». По понедельникам для меня стало традицией гадать какой букет будет в этот раз, ведь отправитель ни разу не повторился. Были и лилии, и гортензии, и тюльпаны, и розы, и гипсофилла. Несколько раз отправитель присылал даже какие-то потрясающе ароматные экзотические цветы, название которых я не запомнила. Меня распирало от любопытства узнать, кто же шлет такие дорогие подарки, но к сожалению как бы я не пыталась расспросить и подкупить курьера, мне так и не раскрыли личность дарителя. Единственной зацепкой была повторяющаяся записка «Моей путеводной звезде». Спустя три года я узнала, что отправителем был Алекс. Выходит он уже тогда следил за моими выступлениями? Но ведь тогда он еще не был настолько известным как сейчас. Я знала цену букетов и не понимала, как простой парень, приехавший покорять Москву, мог отправлять мне такие дорогие цветы. Почему же он сразу не сказал мне об этом? И главное: почему он считает меня путеводной звездой?