— Я же говорил, что ты не убежишь, — из-за спины послышался ледяной голос.
Сердце застучало, как пойманная птица.
— Пошли, — жестко схватив меня за руку сказал он. — Если будешь хорошо себя вести, я так и быть отпущу тебя, когда воплощу все свои фантазии, Ника.
— Нет! — я замахнулась сумкой с коньками.
Банки с грохотом посыпались на пол.
— Не трогай меня! Уходи! — вырывая руку заорала я. — Я напишу на тебя заявление.
— Кто на кого еще напишет, — очень спокойно заговорило это чудовище. — Девушка, она хотела вас обворовать, а я всего лишь поймал ее.
— Сейчас разберемся молодой человек. Спасибо вам! — послышалось из-за спины. — Саш, вызывай полицию.
— Какую полицию?! — закричала я. — Это он преследует меня! Я ничего не брала!
— Сейчас приедут сотрудники, будешь им рассказывать. А ущерб, само собой, ты оплатишь, — перебила она меня. — А где молодой человек? Он же свидетель.
Но Никиты уже нигде не было. Какая же сволочь! Отвлек внимание и сбежал. Ему все снова сошло с рук.
В подсобке, под присмотром двух кассиров, я ждала полицию, когда зазвонил телефон.
— Где ты шляешься? — мамин голос звенел раздражением. — У тебя режим!
— Царёв снова напал на меня, — прошептала я без надежды.
— Я тебе уже все сказала тогда в машине. Сейчас же домой, у тебя режим.
— Мам, я не шучу, — сипло продолжила я. — Я в нашем магазине у дома. Работники думают, что я воровала, а он остановил меня. Ждем полицию.
— Не хочу слушать! — она бросила трубку.
В груди стало больно. А чего, собственно, я ожидала?
Оставалось надеяться только на Алину. Я набрала ее номер и почти сразу же она ответила.
— Ника? Что-то случилось?
— Извини, что так поздно... Мне больше некому позвонить, — голос дрожал.
Я рассказала ей обо всем, что произошло, не вдаваясь в подробности.
— Оставайся там, я сейчас приеду.
Действительно, она не подвела. Алина приехала одновременно с сотрудниками полиции и за несколько часов расставила все по местам. После ее звонка какому-то влиятельному знакомому у нас даже приняли заявление на Царева, а его отвратительные сообщения стали доказательством того, что я ничего не придумывала.
— Спасибо тебе, — сказала я, когда мы в двенадцатом часу вышли из магазина.
— Ты звонила маме? — придержала дверь машины Алина.
— Она сама позвонила... Как обычно, не поверила, — впервые не стала приукрашивать правду.
— Ника, прости что спрашиваю, но у вас с ней напряженные отношения?
— Скорее у нас никогда не было теплых отношений. Маме было важно, чтобы я выигрывала все старты, получала крупные контракты и отлично училась. Она хочет чтобы я была идеальной, а если у меня не получается, она злиться. Можно еще одну просьбу?
— Конечно, — внимательно глядя на меня сказала Алина.
— Ты можешь сама поговорить с ней сейчас? Иначе мама накажет меня за опоздание, а мне бы не хотелось сейчас ссориться с ней.
— Тут и просить не о чем. Встречная просьба: когда ты звонила, то сказала, что тебе больше некого просить о помощи. Давай договоримся, что если тебе что-то будет нужно, ты будешь звонить мне, как сегодня?
— Я и так нагружаю тебя работой. Это дико неудобно.
— Ника, тебе нужен друг. Я конечно не очень подхожу на эту роль, но мне бы хотелось хоть чем-то тебе помогать.
— Хорошо. Алина, еще раз спасибо тебе, — обняла я ее.
Когда мы пришли домой мама сидела в коридоре.
— Ника, ну наконец-то! — подбежала она ко мне и заключила в объятия, увидев, что я не одна. — Почему так долго?
— Ксения, давайте обсудим это на кухне? Ника очень устала, пусть идет отдыхать, — раздеваясь ответила за меня Алина.
Я не стала спорить и оставив сумку с коньками в коридоре ушла в свою комнату. Той ночью меня снова накрыло. Сначала я просто стояла у зеркала, вцепившись пальцами в рёбра — выпирающие кости были единственным, что ещё хоть как-то радовало. Потом пошла на кухню за водой и... увидела в холодильнике остатки жаркого с курицей. Руки сами потянулись к еде. Я ела стоя, быстро и жадно, словно боялась, что кто-то отнимет. А потом пришло осознание и вина. В ванной, стоя на коленях перед унитазом, я снова сделала то, в чем клялась себе больше не повторять. Слёзы текли по щекам, а в ушах стучало: "Жирная. Ничтожество. Неудачница".
Рано утром мама разбудила меня на час раньше положенного и сообщила, что мы завтра же переедем в другую квартиру, ближе к катку. Сегодня же она пообещала купить для меня новую сим-карту, чтобы Никита больше не мог меня беспокоить. Казалось бы, я должна была радоваться, но говорила все это мама таким злым тоном, что я чувствовала себя еще более виноватой, чем обычно.