— И пожалуйста, не болтай Алине лишнего. Не её дело — учить меня воспитывать дочь.
Я кивнула. Не знаю, что сказала ей Алина, но впервые за месяцы я вздохнула свободнее. Впереди меня ждал московский этап Гран-При, который я во чтобы то ни стала должна быть выиграть, чтобы доказать тренеру, что я все еще в игре. Отвлекаться больше было непозволительно и в этот день я впервые в боевом настроении ехала на тренировку, готовясь покорять горы.
Тот этап Гран-При я выиграла, но результатом осталась недовольна. Всего полбалла отрыва от главной соперницы Виктории из моей же группы нельзя было назвать блестящей победой. Оставалось чуть больше месяца до Чемпионата России, где разыгрывались путевки на Олимпиаду, а уверенность в своих силах таяла на глазах.
Глава 18
Алекс
Ника пережила настоящий ад, а я стал первым человеком, с кем она решилась поделиться самыми мучительными воспоминаниями. Впервые за пару месяцев нашего знакомства все стало на свои места: ее недоверие ко мне, колкости, излишняя требовательность к себе. Сила и уверенность были ее маской на льду, когда в жизни в это время разрушалось буквально все. И если бы лед приносил ей что-то положительное. Тренировки лишь усугубили ее неуверенностьи подпитывали расстройство пищевого поведения.
Чёрт возьми! Я сжал руль так, что кости побелели. Так и подмывало найти этого ублюдка и заставить его прочувствовать хотя бы тень того ужаса, который он ей причинил. Хотелось кричать от ярости - и на него, и на эту прогнившую систему, и на весь этот жестокий спортивный мир.
Я вспоминал ее прокаты того времени и не мог понять, как ей хватало моральных сил выигрывать, когда каждый день она проживала в страхе столкнуться с уродом, а дома ждала мать, которая требовала идеальности во всем и не верила ни одному ее слову.
Ника сидела рядом бездумно уставившись в окно и смотрела на разыгравшийся снегопад.
— Теперь ты всё знаешь... Мне стыдно за себя. Я пойму, если тебе будет неприятно... — её голос дрогнул.
Я шумно выдохнул. Когда я вышел из детдома у меня тоже были свои травмы и страхи, некоторые из которых преследуют и сейчас, но как же больно было видеть, насколько далеко эти страхи поглотили Нику, почти не оставив в ней ничего от нее самой. Будет очень сложно, но узнав ее историю я еще больше хочу вернуть ее к нормальной жизни.
Съехав на обочину я заговорил:
— Тебе не должно быть стыдно. Знаю, сейчас тебе трудно в это поверить, но ты ни в чём не виновата.
— Легко сказать. Я не могу это принять. Если бы я тренировалась лучше, я бы не дала тогда Вике подобраться так близко ко мне. Если бы я похудела, то мне не было бы так сложно. Если бы я была нормальной девушкой, он никогда бы не приблизился ко мне. Если бы была внимательнее, не случилось бы истории с допингом. Вся проблема во мне, Алекс, — она отвернулась, не давая посмотреть себе в глаза, но по голосу было слышно, что она снова плачет.
— Ника, посмотри на меня, — мягко попросил я.
Она вытащила очередной платок из пачки и начала вытирать глаза. Несколько раз рвано выдохнув она повернулась и столкнулась со мной глазами. Даже заплаканной Ника была красивой.
— Мне больно видеть твои страдания. Позволь мне помочь, если сможешь довериться. Я знаю, как это сложно... но попробуй поверить. Я не причиню тебе боли, — я потянулся к ней и дотронулся ладонями до ее лица.
— Алекс, — она попыталась перебить меня, но я приложил палец к ее губам.
— Никогда не стыдись себя, Ника. Ты сама не замечаешь, сколько в тебе силы и смелости. Ты нашла в себе смелость рассказать мне о самом страшном, ты находила в себе силы тренироваться и выигрывать соревнования на самом высоком уровне, когда обстоятельства были против тебя. Ты заново вышла на лед после перерыва, чтобы сняться в клипе и у тебя все получилось. Посмотри, чего ты достигла, несмотря на то, как тебе сложно.
— Но этого мало. Мне уже вряд ли удастся вернуться в спорт. Я сломана и списана, как ненужная вещь. Даже нормально жить не могу, пока Никита где-то рядом, — её голос дрожал.
— Давай решать одну проблему за раз? Сейчас поедем ко мне домой, выпьем чаю и подумаем, что можно сделать с Никитой. А потом что-нибудь придумаем с твоей карьерой, — стирая очередную слезинку спросил я.
— Там нечего придумывать. Ты же все слышал. Как фигуристка я мертва, — всхлипнула Ника.
— Тысячи спортсменов пережили допинговые скандалы. Ты прошла путь до Олимпиады, отдала катанию годы — и из-за одной неудачи готова сдаться?