— Скажешь как тебя зовут? — спросил он, наклонившись к моему уху.
Я не видела смысла отвечать ему. Не его руки я хотела чувствовать на своей талии, не его глаза мне хотелось видеть напротив своих. Чертов Алекс проник так глубоко в сердце, что хотелось плакать.
— Друг, вообще-то эта девушка занята. Поэтому она не скажет, как ее зовут, — послышался рядом глубокий голос Алекса.
Парень разорвал объятия, посмотрел сначала на меня, потом на него, усмехнулся и пошел назад к барной стойке.
Встретив резкий взгляд Алекса я растеряла весь свой запал и застыла посреди танцпола. Он подошел ближе и бережно обняв за талию, повел в танце.
— А ним ты танцевать захотела, — с болью прошептал он. — Как это понимать, Ника?
— Это ты меня спрашиваешь? Ты? — пытаясь оттолкнуть его, спросила я.
— Договаривай, — крепче прижав к себе, сказал Алекс.
— Отпусти, — чувствуя приближающиеся слёзы, попросила я.
— Нет, — в его голосе зазвучала сталь. — Я уже отпустил тебя ненадолго в начале вечера. Куда ты сбежала? Почему вдруг оказалась за барной стойкой с каким-то… незнакомцем? Мне нужны ответы, Ника.
— Не здесь, — не желая устраивать сцену, сказала я, понимая, что он не отстанет.
Мы протиснулись мимо танцующих пар и вышли в холл, где, по счастливой случайности, никого не было.
— Говори, — усадив меня на диван приказал он.
Весь вид Алекса выдавал ярость: нахмуренные брови, злой взгляд, закушенные губы, учащенное дыхание. Видеть его таким было непривычно. Где-то в душе скреблась вина, за то, что причиной этого состояния стала я, но вспоминая, как он бездействовал, когда Марианна заигрывала с ним, я снова начинала злиться.
Я упрямо смотрела в пол.
— Так и будем молчать? — раздраженно спросил Алекс.
Ответом ему от меня послужила тишина.
— Замечательно. Значит будем сидеть здесь до тех пор, пока ты не объяснишь, что это было.
— Ты не видишь странности в том, что Марианна весь вечер лапала тебя? Это в порядке вещей, когда твоя девушка стоит рядом? — на слове девушка я изобразила кавычки в воздухе.
— Ревнуешь? — вздёрнул бровь он.
— Было бы к кому, — бросила я, отводя глаза.
— Куда ты пропала? Почему танцевала с этим придурком?
— А почему мне нельзя было потанцевать с кем-то, пока ты был занят важным разговором и Марианной?
— Может потому что ты моя девушка, которая пропала на половину вечера? Я предлагал тебе потанцевать, но ты не захотела. Чем он лучше меня, Ника? Почему он заслуживает танца с тобой, а я нет? — вскипев, Алекс повысил на меня голос.
— Я не хочу об этом говорить, — чувствуя, что дальше сделаю только хуже, я попыталась встать, но он резко схватил меня за руку и потянул на себя, отрезая возможность отстраниться.
— Почему ты всегда пытаешься сбежать от меня? — прошептал он, в жалких миллиметрах от моих губ.
— Не пытаюсь, — сгорая от сотни противоречивых чувств поспорила я.
В следующую секунду Алекс поцеловал меня. Впервые он не был нежен, он целовал меня, как дорвавшийся до запретного плода, не позволяя вздохнуть, прикусывая губы, лаская языком. Его объятия стали крепкими и властными, он не оставлял шанса сбежать. Я тонула в желанных ощущениях, притягивала Алекса еще ближе, мечтая о большем. Он отстранился, давая возможность вздохнуть, окинул меня потемневшим взглядом и приник к шее, срывая с моих губ стон удовольствия.
Отрезвил нас громкий хлопок двери. Я отпрянула и уставилась на Алекса так, будто видела его впервые: блестящие глаза, смотрящие на меня с диким обожанием, растрепанные волосы, припухшие от поцелуев губы. Хотелось наплевать все условности и продолжить то, что мы начали. Я потянула его за лацкан пиджака, но он мягко отцепил мою руку, оставив нежный поцелуй на запястье.
— Я увидел Павла, до того как поцеловал тебя. Прости, — утыкаясь носом мне в ладонь сказал Алекс.
Лучше бы он этого не говорил. Затихшая внутри буря ревности, злости и обиды закипела с новой силой. Всего на миг мне показалось, что мои чувства взаимны, а он просто испугался, что нас может раскрыть влиятельный журналист.
— Что теперь? Вернешься к Марианне? — зло бросила я.
— Порой ты ведешь себя как ребенок, Ника, — устало выдохнул он. — Поехали домой.
Я поджала губы, но не стала спорить.
— Меня ничего не связывает с Марианной. Вообще-то это я должен обижаться. Ты ушла и бросила меня ей на съедение, — сказал Алекс уже в машине.