Мы встретились глазами и сердце пропустило удар. Сейчас казалось, что за подарком Алекса скрывается что-то большее, чем просто забота обо мне, как о друге.
По дороге домой я вспоминала наш танец: горящие щёки, сбившееся дыхание... и слова Влады. Так хотелось верить, что он испытывает те же чувства. Так страшно было представить его отказ.
— Алло, — не глядя на экран ответила я.
— Наконец-то ты ответила, — послышался из трубки голос мамы. — До тебя не дозвониться.
— Что-то случилось? — встревоженно спросила я.
— Случилось. Еще как случилось. Ты не хочешь объясниться, Ника?
— Объясниться в чем?
— Почему я узнаю о том, что ты ищешь тренера из прессы? Почему сегодня я вижу эту чертову фотографию тебя и свадебного букета? Совсем забыла о том, что тебе нужно учиться, а не развлекаться со своим ветреным певцом?
Началось. Отношения с мамой были еще одной болезненной темой, которую мы раз за разом прорабатывали с психологом. Если раньше я чувствовала себя запуганной и обязанной извиняться перед ней, то сейчас не чувствовала ничего, кроме осознания того, что я не обязана угождать маме.
— Это моя жизнь. Я не делаю ничего плохого, — спокойно заметила я.
— Ты все делаешь не так. Завтра же звони Игнатьевой. Мне все равно что ты будешь делать, хоть умоляй ее и стой на коленях, но сделай так, чтобы она приняла тебя обратно. Только она сможет найти подход к твоему испорченному характеру, только с ней ты сможешь выиграть.
— Я сама решу что мне делать, — отрезала я.
В одну реку дважды не войдешь. Звонить тренеру, которая еще на Олимпиаде дала понять, что не заинтересована во мне, которая систематически относилась ко мне жестоко, я не собиралась.
— Хочешь снова стать чемпионкой? Забудь про этого певца и вернись к тому, кто привёл тебя к победам!
— Спасибо за совет, мам, но я в нем не нуждаюсь.
— Не смей мне перечить, Ника! Я могу и обидеться.
— Вот и чудесно. Обижайся, а мне некогда. Пока! — решив не слушать ее дальше, я сбросила звонок.
Алекс перевел взгляд с дороги на меня, молчаливо спрашивая меня, все ли в порядке.
— Все нормально. Как обычно, мама попыталась давать указания, как мне жить и что делать со своей спортивной карьерой. Ничего страшного.
На какое-то время я засмотрелась в окно на ночной город, а потом сказала ему:
— Алекс, спасибо тебе.
— За что, Ника?
— За все.
— Для тебя все что угодно, — улыбнулся он.
Отчего-то в его словах мне послышалась не просто дружеская поддержка, а обещание чего-то большего. В этот момент я почувствовала надежду на лучшее. Потому что рядом был он.
Глава 32
Конец апреля 2024
Алекс
Вот я и здесь. Оглядывая огромную сцену Олимпийского я все еще не верил, что сегодня мне предстоит отыграть шоу на одной из самый крупных концертных площадок.
— Алекс, не забывай — сегодня здесь будет Николас. Все должно быть идеально, — напомнил Олег Сергеевич, лично приехавший проконтролировать подготовку.
— Помню, — поморщился я.
Время было на исходе, а я так и не решил, готов ли к переезду и карьере в Штатах. Точнее решил, но не хотел себе в этом признаваться. Мне не хотелось уезжать, возможность выйти на новый музыкальный уровень уже не прельщала меня так, как в начале моего музыкального пути, а еще я не хотел оставлять Нику одну.
Сегодня важным день был не только для меня, но и для нее. Нике предстоял просмотр в группу Марины Володиной, остающейся последним шансом возобновить карьеру. Из-за раннего саундчека я не смог сам отвезти ее на каток, поэтому сейчас нервничал еще больше, чем обычно. Мы договорились, что после просмотра она приедет на концерт, но окидывая первые ряды зала из-за кулис я ее пока не увидел.
— Алекс, привет! Удачи тебе сегодня, — поздоровалась со мной менеджер Ники, Алина.
— Спасибо. Ты её не видела?
— Нет, но думаю, раз она задерживается, это хороший знак. Возможно тренер решила дать ей шанс. Не волнуйся, она приедет.
На душе все равно было тревожно. Как будто должно было произойти что-то плохое.
— Алекс, выход через пару минут, — напомнил мне один из организаторов.
Я кивнул и достав телефон написал сообщение Нике.
AlexCrow: У тебя все в порядке? Напиши как сможешь.
Передав телефон ассистенту, я взял микрофон. Глубокий вдох — и я вышел на сцену, надеясь, что дурное предчувствие всего лишь игра воображения.