Я фыркнула, заходя в квартиру.
— Отлично! Я сделаю это. Только как мне кататься в коньках, которые разваливаются прямо на ноге? Ты об этом подумала? — денег на новые коньки не было ни у меня, ни у неё.
— Что-нибудь придумаем, — бросила она, направляясь на кухню. — Будешь ужинать?
И тут я задумалась. После того как тренировки исчезли из моей жизни, пропала и необходимость контролировать вес. Я набросилась на еду — стала есть всё, что хотелось, в неограниченных количествах и в любое время. Конечно, это не прошло даром: я стала бояться смотреть на себя в зеркало, а про взвешивание и говорить нечего — через месяц после отстранения я забросила весы в дальний угол шкафа. Алина ничего не говорила, но годы в группе, где ругали за любую прибавку в сто граммов, сделали меня тревожной. Только сейчас я поняла, что всё это время заедала проблемы, а не питалась правильно. Если так продолжится, ничего хорошего меня не ждёт.
— У нас есть что-нибудь диетическое? — спросила я, заходя в кухню.
— Решила взяться за правильное питание? — без шуток поинтересовалась Алина. — Есть курица.
— Я поняла, что в таком весе не смогу нормально кататься, — коротко ответила я.
— Только давай без фанатизма. Мы обе помним, чем всё закончилось в прошлый раз, — с тревогой в голосе сказала она. — К тому же это просто клип, где не нужна идеальная спортивная форма.
Я кивнула и окунулась в воспоминания.
Две недели до чемпионата России. Время, когда каждая фигуристка тренируется в три раза больше обычного, а ест в три раза меньше. В тот период у меня уже шёл активный рост, прыжки рассыпались на глазах, а весы показывали 49-50 кг при моей норме в 45. Не получалось ровным счётом ничего.
В группе Натальи Игнатьевой не принято было нянчиться, и мне ясно дали понять: если за неделю не похудею, меня заменят на Викторию Самойлову, только что оправившуюся от травмы. Наша группа не знала недостатка в талантливых фигуристках, и это обещание было вполне реальным.
Как можно отнять честно заработанную путёвку на чемпионат? Очень просто. Влияние Натальи росло с каждым выигранным стартом, поэтому ей ничего не стоило объявить меня травмированной и заставить молчать об истинных причинах отстранения.
Конечно, я не хотела такого исхода и начала активно худеть: сначала отказалась от завтрака, потом перестала обедать, старалась пить меньше воды. Задерживалась после тренировок, ещё час бегала на дорожке, обмотавшись плёнкой — так же, как делали старшие девушки.
Экстремальный метод дал результат: к следующему понедельнику весы показали заветные 45 кг. Но бесследно это не прошло. Я стала бояться поправиться, взвешивалась по три-пять раз в день. Чаще отказывалась от еды, а ночами плакала в подушку от голода.
Тот чемпионат России я выиграла и заработала путёвку на Олимпиаду. А после... После объявления результатов и награждения я упала в голодный обморок.
Но на этом страдания с весом не закончились. Я понимала, что нужно потерпеть - ведь на кону главный старт в жизни любого спортсмена, - но новогодние застолья соблазнили меня вкусно поесть, что сразу отразилось на весе. Я то срывалась на запрещённых продуктах, то, чувствуя вину, изводила себя диетами, голоданием и нагрузками.
На календаре было 20 января: до Олимпиады оставалось чуть больше двух недель, когда нашу сборную увезли тренироваться в Новогорск. Тренировка прошла ужасно: от недоедания кружилась голова, я сорвала все прыжки, даже третий перекат программы не получился.
— Просто невозможно! Ты так собираешься выигрывать главный старт? Не трать моё время, иди на соседний лёд, катайся с детьми, — холодно отрезала Игнатьева, когда я подъехала к ней.
Спорить было бесполезно. Я боялась тренера. Вздохнув, надела чехлы и пошла в соседний корпус.
«Не уйду, пока не откатаю короткую программу чисто», — пообещала я себе и задержалась до девяти вечера.
В очередной раз упав с четверного риттбергера, я ударила рукой по льду и поползла к выходу - уже открыли калитки для ледовой машины.
Ненавижу уходить, когда что-то не получается. Такие моменты случались редко, но каждый раз доводили до истерики. Что не так? Почему не могу сделать элементы, которые катаю ежедневно?
Кое-как развязав коньки, я посмотрела на стопы, растёртые до мозолей. Перед чемпионатом пришлось срочно раскатывать новую пару, и до сих пор кататься было больно, но ради Олимпиады можно было потерпеть. Собрав вещи, я отправилась в номер.
И там сорвалась: рыдала так, что, наверное, слышал весь этаж, но мне было всё равно. Знала - нужно потерпеть ещё немного, но позволила себе слабину. Не знаю, сколько плакала, но в какой-то момент меня обнаружила Алина, приехавшая улаживать вопросы с рекламой, в которой я должна была участвовать.