Телефон разрывался от звонков и я прекрасно знал, какие последствия меня ждут, но сейчас было плевать. Если моя музыкальная карьера — цена спасения Ники, что ж, так тому и быть.
Через сорок минут я свернул на улицу, ведущую к дому, в котором предположительно этот урод удерживал ее. Бросив машину я побежал к нужному мне дому. На мое счастье здесь не оказалось высокого забора и кодового замка. Обычный, ничем непримечательный дачный дом. Я взбежал по ступенькам, дернул дверную ручку. Дверь оказалась заперта.
Недолго думая я выбил стекло в старом окне и протиснулся внутрь. В доме было темно, а лунный свет придавал помещению еще более зловещий вид. На секунду я замер, пытаясь услышать хоть какой-то намек на присутствие Ники здесь. Неожиданно тишину разрезал ее душераздирающий крик, от которого сердце заколотилось так, что стало трудно дышать.
Я бросился по узкому коридору, натолкнулся на дверь, которая, конечно же была заперта. Изнутри доносились звуки борьбы.
— Ника! — крикнул я в желании убедиться, что она жива.
— Рыцарь на белом коне? Убирайся, пока цел.
Я отступил на пару шагов и с разбегу налетел плечом на дверь. Послышался треск, но дерево выдержало. Еще один удар — и я оказался в комнате.
Внутри было темно. Этот ублюдок перестраховался и выключил свет, чтобы ни у кого не было подозрений. Взглядом я сразу же нашел Нику. Она со связанными руками сидела на полу, футболка, в которой она уходила утром, была порвана, а по ее лицу текли слезы.
— Алекс! — сквозь рыдания вырвалось у нее.
Я убью его.
— Ника — моя. Ты действительно думаешь, что нужен ей? Ты был ее временным развлечением, моей заменой. А теперь мы всегда будем с ней вместе, — издевательски улыбнулся этот урод, покручивая в руке ножом.
Все что я чувствовал — это ярость. Я накинулся на него, выбивая нож из руки. Удар, еще один, еще и еще. За дикий страх Ники, за все ограничения в ее жизни, который он наложил своей больной любовью, за каждую ее слезинку.
— Алекс, остановись! — крикнула она.
Я обернулся и увидел ее бледное испуганное лицо. Очнувшись от гнева я оставил потерявшего сознание Никиту, и помог ей освободиться от веревок.
В следующую секунду Ника кинулась ко мне в объятия, цепляясь за меня так, будто бы боялась, что я исчезну. Ее плечи сотрясла крупная дрожь, а сама она боялась поднять на меня взгляд.
— Все в порядке, я здесь, я с тобой, — шептал я, успокаивающе гладя ее по спине.
— Я так испугалась, — всхлипывая сказала она.
— Я знаю. Теперь этот кошмар закончился.
— Давай уйдем отсюда. Пожалуйста?
— Да. Только вызовем полицию, — доставая телефон, сказал я.
Ника кивнула теснее прижимаясь ко мне.
— Не отпускай меня, — попросила она, когда я накинул свою куртку ей на плечи.
— Ни за что, — ответил я, подхватывая ее на руки.
Приезда полиции мы ждали в машине. Немного придя в себя Ника спросила:
— Как ты нашел меня? Я уже не надеялась на спасение.
— Часы, — ответил я. — Если бы не они, не знаю что бы сейчас было.
— Спасибо, — пробормотала она, уткнувшись мне в грудь.
— Не за что, — гладя ее по волосам, ответил я.
Когда с формальностями было покончено, а Никиту увезли в полицию, мы наконец-то поехали домой. Нику все еще периодически трясло, поэтому я всю дорогу держал ее за руку, стараясь вселить в нее хоть немного спокойствия.
— У тебя телефон все время звонит. Почему не берешь? — спросила Ника уже на подъезде к дому.
— Завтра всем отвечу, — покосившись на валявшийся на приборной панели айфон, я увидел, что звонит Алина. — Думаю, что звонят тебе, — передавая ей телефон, сказал я.
— Да, это я. Всё в порядке... Алекс меня спас... Нет, не приезжай... Люблю тебя.
«Люблю тебя». Сердце болезненно сжалось. Три простых слова, которые я никогда не услышу от нее.
— Где твой телефон? — спросил я, когда Ника закончила говорить.
— Он выкинул его, когда запихнул меня в машину. Удивительно, что не обратил внимание на часы, — снова со слезами в глазах сказала она. — Ты бросил концерт из-за меня?
— Да.
Почему ее менеджер так любит трепаться? Мне не хотелось чтобы Ника вообще об этом узнала.
— Почему? Что теперь будет с твоим переездом в США? Я все тебе испортила, — пряча лицо в руках продолжала она.