— Что ты загадала? — спросил он, крепче обнимая меня.
— Не скажу, а то не сбудется, — увлекая его в поцелуй сказала я.
На самом деле в ту ночь я загадала, чтобы мы никогда не расставались. Даже когда лёд трещит под ногами, а мир требует играть по чужим правилам.
Чемпионат Европы прошел также на редкость удачно. После короткой программы я была второй, вновь уступая только Насте. Чисто выполненный каскад из четверного лутца и тройного тулупа и сольный четверной сальхов в произвольной позволил мне получить титул чемпионки. А все из-за того, что она допустила ошибку на точно таком же каскаде и вместо тройного тулупа сделала только двойной.
— Теперь ты не будешь со мной спорить? — с улыбкой спросила меня Светлана, когда мы сидели в зоне kiss and cry.
Своим вопросом она намекала на наши споры во время тренировок, когда я яростно была убеждена, что чем больше будет четверных, тем будет лучше, а она же убеждала сделать ставку на стабильность.
— Нет, — я покачала головой и с благодарностью добавила: — Спасибо вам!
Пять бесконечно долгих минут интервью со мной в статусе новой чемпионки Европы, награждение, на котором Настя снова демонстративно отказалась пожать мне руку, и я наконец-то свободна. Буквально бегу по коридорам ледового дворца, мечтая утонуть в теплых объятиях Алекса.
Нахожу его стоящим у стены, там, где его почти не видно. На нем тот самый черный свитер, который я часто таскала на тренировки, а в руках букет красных роз. На глаза наворачиваются слезы: то ли от радости от победы, то ли от того, что каждый раз я поражаюсь тому, насколько сильно он меня любит. Алекс ездил со мной на каждые соревнования и откладывал все дела ради того, чтобы увидеть то, как я катаюсь.
— Поздравляю, чемпионка, — говорит он, крепко обнимая меня. — Ты обещала не плакать.
— Я и не плачу, — утыкаюсь лицом ему в грудь и вдыхаю любимый запах. Потом на секунду отстраняюсь, снимаю со своей шеи медаль и одеваю ее на него.
— Зачем? — спрашивает он, выводя пальцами круги у меня на спине.
— Пусть это станет нашей традицией.
Только хочу поцеловать его, как он говорит:
— У меня для тебя кое-что есть, — он лезет рукой в карман джинсов и достает небольшую коробочку.
Через пару секунд он вытаскивает оттуда подвеску в виде снежинки с небольшим бриллиантом в середине.
— Ты ведь знаешь, что все снежинки уникальны? Ни одна из них не повторяется, как и твои программы, как ты сама.
Он аккуратно застегивает цепочку у меня на шее, а я плавлюсь от ощущения его теплых пальцев на моей холодной коже.
— И да, это не обручальное кольцо. Я помню, как ты не любишь клише, — усмехается он, вспоминая случай на свадьбе.
Я смеюсь сквозь слезы, а он продолжает:
— Но когда-нибудь… Если ты захочешь стать моей…
— Я уже стала, — перебиваю я, целуя его в уголок губ. — Ты моя вселенная, Алекс.
Глава 45
И вот — я на Чемпионате мира, среди фигуристок, борющихся за звание лучшей в этом сезоне. После короткой программы я оказываюсь на третьей строчке вслед за Настей и Эммой Джонсон: обидное падение на тройном акселе не позволило мне откатать программу чисто.
Нашу шестерку участниц приглашают на разминку и все поначалу идет нормально. Я разминаю четверной сальхов, несколько раз пробую сделать тройной аксель, чтобы почувствовать уверенность после вчерашней неудачи и мельком смотрю на Настю. Она встречает мой взгляд и через пару секунд делает чистейший четверной лутц. Пытаюсь выбросить из головы то, что я только что увидела и пробую сделать каскад с четверным лутцем и тулупом. Ожидаемо падаю. Поднимаюсь и снова пытаюсь зайти на каскад, но делаю только бабочку.
— Ника! — Светлана жестом подзывает меня к бортику.
Еду к бортику и когда мне остается проехать буквально метров пять чувствую толчок в спину. Еду к ней, но за пять метров до цели чувствую толчок в спину. В следующий момент лежу на льду, пытаясь понять, что произошло. Поднимаюсь и вижу, что Настя тоже упала неподалёку. Она бросает на меня взгляд, полный злости, и, проезжая мимо, тихо бросает:
— Лёд тебя не любит. Он помнит каждое твое падение…
Слова Насти впились в сознание, заставляя вспомнить неприятное прошлое: провал на Олимпиаде, проигрыш ей на этапе Гран-При и Чемпионате России, и неуверенность в лутце. Сотни часов тренировок обесценились в один миг. Но очень быстро на смену этим воспоминаниям пришла волна злости. Той самой, которая каждый раз заставляла меня вставать после падений и пробовать делать элементы снова и снова.